Чернокнижник

Посвящается памяти моего покойного дедушки Джокия Квициани, одному из замечательных людей, которых мне доводилось знать.

Предисловие

Написать книгу взмахом волшебной палочки невозможно, и это хорошо, потому что иначе было бы чересчур просто и неинтересно. Писать книгу является трудом, а вдохновение и идея лишь незначительная часть работы. Конечно же, без этого невозможно, но самым трудным является именно работать над книгой каждый день и думать о затее ежеминутно, в каком-то смысле письмо превращается в рутину, в приятную рутину. Если волшебная палочка не помогает при написании книги, то настоящая магия происходит в процессе письма. Герои оживают, живут собственной жизнью и часто не во всем согласны с автором, происходит настоящая магия. И в эти моменты писатель ощущает, что книга является живым существом. Очень важно также не терять мотивацию во время работы, сохранить желание создать что-то новое с начала работы до ее окончания, без этого завершить работу невозможно. Очень много трудов, в том числе и моих, остаются незаконченными, поэтому ежедневно надо заставлять себя искать мотивацию и желание продолжить. Одним из интересных факторов во время моей работы над книгой оказалось то, что книга, с которой читатель ознакомится  далее, уже существует. Несколькими днями позже, когда я начал писать в кругу друзей и рассказал о главной идее книги, один из них заявил, что такая книга уже существует. Я удивился и спросил, что это за книга. В ответ мне сказали, что это великий классик фантастики – Рэй Брэдбери. Нужно ли говорить, как я был удивлен и раздосадован… После этого последовали сомнения с моей стороны, я не был уверен, что стоит продолжать писать. Ястал спрашивать совета у друзей, все единогласно заявили, что обязательно стоит продолжать… Не сошлись они лишь в одном, некоторые из них предлагали прочитать великого фантаста, в то время как другие уверяли этого не делать. Доводом в первом случае было то, что я должен был предложить что-то новое, прочитав уже созданное на ту же тему. Сторонники второго заявляли, что непременно окажусь во власти великого произведения и непременно стану копировать Брэдбери. В конце концов, принимая во внимание все доводы, я решил не читать произведения. Так как я не пытался соперничать с Брэдбери и просто хотел написать что-то независимо, то читать великого классика я не стал. Поэтому оставляю вас наедине с произведением, а сам иду читать «451 градус по Фаренгейту».

Глава 1. Петр возвращается домой

Петр пересек проспект Гавая, направляясь в Южную часть города. Он возвращался домой, поэтому особенно не спешил, к тому же в этот день у него было свободное время, так что особенно волноваться было не за что. Был бы иной день, он бы поспешным шагом дошел бы до дома, думая о делах, о возможных решениях проблем, но тут был другой случай, так что ему можно было оглянуться вокруг, посмотреть что к чему, несмотря на погоду, которая в этот день выдалась влажной, но в то же время душной.

Одетый в серое пальто, черный шарф и желтые вельветовые штаны, он шел по улицам столицы, временами оглядываясь по сторонам в поисках чего-то интересного. Пройдя по улице Украины, он увидел большую знакомую вывеску, которая ему каждый день бросалась в глаза. Несмотря на это, он решил все-таки подойти к ней поближе и взглянуть. Петр достал свои очки и начал внимательно читать то, что уже давно знал:

ВСЯКИЙ, КТО БУДЕТ прятать У СЕБЯ ЛИТЕРАТУРУ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ХАРАКТЕРА, БУДЕТ ОТВЕЧАТЬ ПО ЗАКОНУ СОГЛАСНО 1-Й СТАТЬЕ КОНСТИТУЦИИ, ЗАПРЕЩАЮЩИЙ ХРАНЕНИЕ, ЧТЕНИЕ ИЛИ РАСПРОСТРАНЕНИЕ УПОМЯНУТОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. ТОТ, КТО ВСЕ ЕЩЕ ХРАНИТ ХУДОЖЕСТВЕННУЮ ЛИТЕРАТУРУ, НАРУШАЕТ ЗАКОН, НО ТОТ, КТО РЕШИТ СДАТЬ ЕЕ ВЛАСТЬЯМ, БУДЕТ ЧАСТИЧНО ПРОЩЕН И К НЕМУ БУДУТ ПРИМЕНЕНЫ СМЯГЧАЮЩИЕ МЕРЫ. ТАКЖЕ БУДЕТ ВОЗНАГРАЖДЕН КАЖДЫЙ, КТО ИНФОРМИРУЕТ ПРАВИТЕЛЬСТВО О ХРАНЕНИИ У КОГО-ЛИБО упомянутой ЛИТЕРАТУРЫ.

МИНИСТЕРСТВО ПРОПАГАНДЫ И ОБРАЗОВАНИЯ АТЛАНТИДЫ

Дочитав объявление, Петр снял очки, бережливо положил их в чехол и отправил в нагрудный карман. После прочитанного у Петра как будто бы сменилось настроение, и он настойчивым шагом направился домой. Вновь и вновь думая об объявлении, он старался найти смысл слов, проанализировать их и понять настоящую причину. Он видел эту вывеску почти каждый день, но на сей раз она предстала перед ним как бы в ином свете. Петр прекрасно знал, что, несмотря на тотальный приказ и закон, многие не соглашались с ним. Но вместо того, чтобы протестовать основное население предпочитало молчать и свое мнение иметь при себе, не давая его широкой огласке – за это могли и посадить, так как большая часть жителей страны слепо следовала закону, не желая иметь проблемы. «Тьфу ты, ну, ты» (эту фразу он помнил с сочинений Курта Воннегута, некогда известного американского прозаика), – пробурчал про себя Петр и ускорил шаг.

Глава 2. Джош

Стрелки часов ознаменовали шесть часов вечера. Уже темнело, погода не располагала к вечерней прогулке, и Джош решил остаться дома. И ничего в этом необычного не было, так как Джош вел затворнический образ жизни, и находиться дома за стаканом чая для него было обычным делом. Да и гостей особенно у него часто видеть не приходилось. Не то что бы он чудился людей и их сторонился, он даже был не против, но просто так получилось – и все с этим. Работать он не работал, жил на пенсию из-за своей врожденной патологии – одна рука у него была длиннее другой. То же самое было с ногой, но, несмотря на физический изъян, отвращения у людей Джош не вызывал. Был какой-то баланс между двумя частями тела. Некоторым он даже нравился и казался симпатичным. Некоторые, завидев его на улице, оглядывались. Другие же смотрели проходящему вслед с каким-то интересом (не с тем, которым обычно дарят инвалида), удивляясь и как бы сторонясь потенциальной проблемы.

9        Ноября 2066 года выдалось пасмурным, и это располагало к письму. Вот Джош и сидел дома, кропотливо работая над созданием книги. Свою библиотеку он прятал в специальном помещении, расположенном в подвале. Несмотря на то, что обыска в этом районе давно не было, Джош тем не менее четко помнил о соблюдении осторожности в своем занятии – и особенно не афишировал о своей уникальной библиотеке. Все еще свежо было воспоминание об инциденте двухлетней давности, когда его сосед Давид прибежал и уведомил о нависшей опасности.

– Быстро спрячь книги, министерство пропаганды здесь, обыскали мой дом, теперь роют у других, – запыхаясь, объяснил сосед Джошу.

Давид мог не поступить таким образом, многие сторонились писателя-соседа, которому не доверяли и особенно с ним не общались.

Джош закрыл подвал и прикрыл его ковром, так как о подвале он официально не заявлял и не регистрировал, власти о помещении и не подозревали.

Через несколько минут в дверь постучали. Открыв ее, Джош увидел трех офицеров министерства, которые скорее походили на военных 3-го рейха, нежели на современных просветителей. Среди них главенствовал капитан Джон Распрович, доверенный полковника Пилата, известный всему населению столицы. Это был человек среднего роста, с морщинистым лицом и хладнокровными глазами.

– Добрый день, господин Джошуа.

– Добрый день.

– Можно к вам?

– Да, конечно, но можно узнать, по какому поводу?

– Обычный рейд. Осматриваем местность, ищем, так сказать, запретную литературу. Ну, вы понимаете. Вам, конечно, волноваться незачем.

Капитан Джон вместе с двумя адъютантами направился прямо в зал, туда, где сидел Давид. Завидев соседа, Джон обратился к Джошуа.

– Так вы сказали, что не знаете, по какому мы тут делу, – сказав это, Джон перевел взгляд на Давида.

Джош промолчал.

Капитан Джон недоверчивым взглядом медленно обошел другие комнаты, так же поступили его спутники, но намного небрежнее и быстрее. Через некоторое время Джон вернулся в зал и уселся в кресло, где Джош обычно сидел за работой.

– Насколько мне помнится, вы – пенсионер… –  начал Джон.

– Да, – коротко ответил Джош.

– Надеюсь, вы, как пенсионер, получавший пенсию от нашего правительства, понимаете всю ответственность, которая лежит перед каждым гражданином, и опасность, которая может в каждую минуту настигнуть умы людей… У нас нет никаких свидетельств, подтверждающих вашу причастность к делу, но нам приходится следить за всем, чтобы где-нибудь не зародилось опасное явление… Мы днем и ночью работаем над нашим светлым будущим и не дадим кому-либо стать у нас на пути. Не будем далее вас задерживать. Большое спасибо за прием.

С этими словами полковник встал и направился к двери.

– До свидания. Мы с вами еще, надеюсь, увидимся.

Джош закрыл дверь за гостем и вернулся к себе. Давид все еще сидел на том же месте.

– Большое спасибо. Я тебе должен, – произнес Джош.

– Да ладно тебе, мы ведь друзья. А эти суки совсем оборзели.

Несмотря на давний срок, Джош не оставлял двери вниз открытыми надолго и о своем занятии особенно не распространялся.

Глава 3. Книжка президента

Генерал Ной, сидя в кресле в собственной резиденции, покручивая авторучкой, думал о своем правлении. Не то что его сильно интересовало, что думает о нем народ – наоборот, ему на это было наплевать. Более того, он знал, что многие его не любят, некоторые остались ему лояльны,  это, прежде всего, касалось его приближенных. Причиной этому был страх, а остальные просто не соображали. Ему удалось воплотить в жизнь идеи тех прошлых мыслителей, которые сейчас были уже запрещены его предшественником на посту… Несмотря на это, он все-таки любил поставить под сомнение добродетель собственного правления, после чего он выстраивал в уме контраргументы, которые, по его мнению, сокрушали все сомнения и ставили его деятельность на пьедестал славы. Рабочий день подходил к концу. Президент Ной встал со стула, походил по комнате и, наконец, подошел к сейфу, где он хранил важные для себя вещи. Открыв сейф, Ной, не торопясь, достал книжку, изданную в 2040 году, одну из последних в своем роде. Ему приходилось прятать книжку в сейфе, несмотря на то, что хранение художественной литературы каралось законом. Президенту вряд ли стоило кого-то бояться – не было силы превыше президента империи. Несмотря на это, он прятал книгу, так как считал, что, увидев ее, кто-нибудь внес бы сомнения в законность установленного правила, а сомнения могли повлечь за собой опасные последствия. «Существуют лишь действия и последствия», – бормотал про себя Ной. В конце концов, Ной открыл книжку и прочитал параграф наугад:

Вышло так, что на прогалину они больше не вернулись. За май им только

раз удалось побыть вдвоем. Джулия выбрала другое место – колокольню

разрушенной церкви в почти безлюдной местности, где тридцать лет назад

сбросили атомную бомбу. Убежище было хорошее, но дорога туда – очень

опасна. В остальном они встречались только на улицах, каждый вечер в новом

месте и не больше чем на полчаса. Двигаясь в толчее по тротуару на каком-то расстоянии и не глядя друг на друга, они вели странный разговор, прерывистый, как миганье маяка. Когда поблизости был телекран или навстречу шел партиец в форме, разговор

замолкал, потом возобновлялся на середине фразы; там, где они условились

расстаться, он резко обрывался и продолжался снова почти без вступления на

следующий вечер. Джулия, видимо, привыкла к такому способу вести беседу –

у нее это называлось разговором в рассрочку. Кроме того, она удивительно

владела искусством говорить не шевеля губами. За месяц, встречаясь почти

каждый вечер, они только раз смогли поцеловаться.

То была «1984», книга, написанная Джорджем Оруэллом в 1948 году.

Ной прекрасно понимал смысл книги и того эпизода, когда Смиту и Джулии приходилось встречаться украдкой, он понимал, что хотел сказать Оруэлл, он был в этом уверен. То, в чем он не был уверен, так это солидарность со смыслом, тут он был уверен, что то, что ему больше нравится в книге, так это тоталитарное устройство утопичного государства, всеобъемлющий контроль над населением, диктат мысли, не допускавший к себе что-то извне и альтернативную мысль. Было ли его глобальное государство таким же сильным и мощным – он точно сказать не мог. Ной вернул книгу в сейф, затем, вернувшись в кресло, он включил телевизор и стал смотреть новости.

Глава 4. Петр и его жена смотрят новости

Новости в тот день передавали почти то же самое что и каждый день, экономическое положение державы, поиск альтернативных потенциальных энергоносителей, положение сельского хозяйства, погоду на ближайшие дни и т. п. Сухие без всякого анализа новости доминировали в Атлантиде. То была победа фактов над человеческой слабостью все пересказывать на свой лад. Новости выдавали цифры, цитаты политиков, кадры явлений. Не существовало никакого анализа или особенного мнения, населению была дана возможность узнавать факты и принимать или не принимать их безоговорочно. Считалось более не важным анализировать что-либо и стараться извлечь урок. Ежедневно население страны получало по телевизору тонну новостей, фактов, которые в основном для обыкновенного обывателя немного значили. Несмотря на это, новости считались одним из главных развлечений, телевизор помогал народу расслабиться, и нет разницы, какова была от этого польза.

Раскинувшись на диване, Ребекка лежала в объятиях своего мужа, который молча уставился в телевизор. Ребекку не особенно волновало то, что показывали в тот день, она лежала, молча поглаживая Петра по телу. В какую-то минуту Петр обратился к своей жене:

– Я сегодня опять видел вывеску…

– Какую вывеску?

– Ну, ты знаешь про тот самый закон.

– А-а-а… ну, и что?.. Я ее каждый день вижу, да и ты, наверное.

– Да… но все-таки сегодня я посмотрел на нее по-другому, неправильно это как-то…

– Тоже мне, сказал что-то новое, ты ведь всегда так считал, если бы не так, не держал бы библиотеку на даче, разве не так?

– Да, конечно, но все-таки сегодня во мне что-то новое заговорило, какой-то сильный протест, на этот раз не молчаливый – захотелось бороться против этого.

– То есть ты захотел поменять порядок вещей? Я правильно тебя понимаю?

– Да, что-то в этом роде, во мне как будто проснулось какое-то молодое, революционное желание…

Ребекка улыбнулась, повернулась к мужу лицом и чуть погодя сказала:

– Ишь ты какой… Ну, и когда начнешь воздвигать баррикады?

Петр, улыбнувшись в ответ, постарался ответить:

– Ты шутишь, а я ведь всерьез… Полон намеренности… разве тебе не надоело вот эту херню смотреть? – Петр указывал на телевизор, где проходил ролик, часто показываемый на разных каналах. В ролике миловидная, строго одетая дама извещала следующее:

– В 2050 году мы победили нашего главного врага, художественную литературу, на протяжении веков мы вели войну друг против друга, проливали братскую кровь, воевали за идеи, не понимая, что враг совсем в другом месте, а конкретнее – в нас самих. На протяжении веков мы давали возможность вольнодумцам издеваться над нашими умами и распространять опасную ересь. После запрета не было ни одной войны, резко упал уровень преступности, разве это не показатель нашей победы над вольной литературой? Несмотря на победу, в нашем мире все еще остаются места, где люди хранят эту опасность. Кому не безразлично будущее наших детей, просьба обращаться на номер: 0888999111.

После ролика в качестве добавки прошли кадры из недавнего публичного сожжения книг, которые принадлежали некоему жильцу из провинции, самого же жильца приговорили к 20-ти годам лишения свободы.

– Разве это не маразм? – Выключив телевизор, обратился Петр к жене.

– Да… Пожалуй, ты прав… Слушай, насчет нашей библиотеки… Ты не боишься, что министерство может как-нибудь нагрянуть с обыском?

– Нет, госслужащих проверять не станут, к тому же я у них на хорошем счету. А если бы и не так, бояться я не собираюсь.

Глава 5. Давид

Подобно Джошу, Давид жил один, но его история немного отличалась. У Джоша никого не было, не было семьи, у Давида же семья была, но так случилось, что к тому моменту он жил один. Жена скончалась от рака 15 лет назад, старший сын работал на крупную компанию вдали от дома, а младшая сестра вышла замуж в Токио. Если сын навещал отца раз в 2-3 месяца, то визит дочки раз в год для Давида был настоящим праздником. Но в основном, конечно же, Давид проживал старость в одиночестве, может, потому и дружил время от времени с Джошем.

Давид слыл добропорядочным человеком, в округе его уважали, считали добряком и законопослушным жителем, но случилось однажды так, что Давид поступил наперекор своим принципам. Погостив у Джоша в очередной раз, он узнал от хозяина о его потайной библиотеке, соседи спустились в подвал, и Джош с гордостью показал свое богатство. Давид, завидев библиотеку, пребывал в шоке. В прошлом он сильно любил библиотеку, но новопринятый закон сильно напугал его семью. Поэтому, не желая подвергать близких опасности, Давид сдал добровольно все книги властям. Столько лет спустя Давид увидел у соседа то, что он считал сокровищницей. В какой-то момент им овладело безумие: увидев, что Джош отлучился, он моментально собрал несколько маленьких книг и сунул их за пазуху. Покраснев, он не сразу понял, почему поступил именно так. Попроси он об этом соседа, тот бы наверняка подарил бы ему несколько книг, но было поздно, признаваться в своем поступке он не хотел и с тех пор хранил в тайнике собственной квартиры эти книги. Книги эти были маленькими изданиями, среди них были: «Маленький принц» Экзюпери, «Хроника объявленной смерти» Маркеса, «Старик и море» Хемингуэя» и несколько рассказов, изданных в маленькой книжке, авторов которых не сохранило время. В тот день он решил в который уже раз перечитать один отрывок из рассказа, который назывался «Смит».

«Проснувшись, Смит почувствовал, что у него страшно чешутся зубы, это был кошмар, от дискомфорта он мог лезть на стены. Не откладывая, он побежал в ванну, схватил зубную щетку, навел на нее зубную пасту и стал во всю мощь тереть ею свои зубы. Смит стал чувствовать облегчение, но, как только он переставал тереть зубы, “чесотка” начинала снова беспокоить его. Смит решил не останавливаться, он тер свои зубы очень долго, вскоре с десен стала идти кровь. Прошел час, а Смит все еще тер свои зубы, он стал ловить в этом кайф, он тер их и, делая это, смотрел на себя в зеркале, затем оглядывался вниз в раковину и видел, как кровь продолжает струиться. Смит чувствовал, что в любой миг он мог потерять сознание, но он все продолжал. Шел пятый час его пребывания в ванной, он больше не чувствовал ничего, кроме того, что его зубы потихоньку становились тоньше. Его кровь стала черной, и он казался бледным. К восьми часам Смит прекратил свое занятие и понял, что он совсем не чувствует своих зубов, вернее, он понял, что их у него больше нет, что он их окончательно стер. Смиту стало грустно, впервые за весь день он действительно загрустил. Смит сел и заплакал».

Давиду было жаль, что время не сохранило автора. «Сборник рассказов разных молодых авторов» – так называлась книжка, видимо, изданная кустарным образом. Почему не указывалось имен авторов – для него оставалось загадкой. Стоит отметить, что история, по понятным причинам, стерла из собственной памяти многих значимых авторов. Если мировые классики, такие как Достоевский, Чехов, Лондон, Хемингуэй, Борхес кое-как еще сохранялись в частных библиотеках, найти менее известных, но в прошлом очень известных, как Мураками, Миллер или Паланик, было из сферы фантастики. Размышляя об этом, Давид незаметно для себя уснул глубоким сном, все еще крепко удерживая сборник в руке.

Глава 6. Джош идет за пенсией

10 Ноября Джош проснулся рано. Надо было кое-что выяснить – вот уже несколько дней шла задержка с пенсией. Как можно плотнее позавтракав, Джош тепло оделся и направился к пенсионному фонду. Дойдя до остановки, он сел в автобус; судя тому, что автобус был заполнен лишь на треть, день выдался не очень занятым. После получасовой езды Джош сошел с автобуса и направился к кассам в пенсионном фонде. Так как очередь совершенно отсутствовала, он без промедления обратился к кассиру:

– Здравствуйте, у меня уже почти неделя, как задерживается пенсия.

– Такое с вами уже бывало? – спросили с будки.

– Нет, такое впервые.

– Пожалуйста, дайте ваши пенсионную карту и паспорт.

Джош просунул документы через форточку. Кассир, взяв документы, стал что-то проверять по компьютеру. Минут через пять он обратился к Джошу.

– Вы знаете, я тут вроде бы ничего не обнаружил, все вроде бы в порядке, задержки быть не должно, никак не пойму, в чем дело. Подождите секунду, я позвоню в финансовый департамент. С этими словами кассир стал набирать номер на аппарате. Через несколько минут он снова обратился к Джошу.

– Поднимитесь на третий этаж, вас примет заведующий отделом.

Поблагодарив кассира, Джош отправился в департамент. Тут его попросили подождать, что он покорно и сделал. Сев на стул, он стал оглядываться вокруг. Атмосфера тут стояла занятой, работники отдела бегали туда-сюда с бумагами, вечно переспрашивая друг друга о чем-то. Они бегали через коридор, расположенный напротив сидящего Джоша. Долго на одном месте никто не останавливался, все, как пчелы, без умолку жужжали и бегали по департаменту. Наконец-то Джоша попросили в кабинет начальника. Войдя, Джош оказался  в просторном и светлом помещении.

– Проходите, садитесь, пожалуйста, – обратился к Джошу глава отдела.

Джош повиновался.

– Меня зовут Петр.

– Очень приятно. Я – Джош.

– Мне тоже, мне передали, что идет задержка с вашей пенсией. Я постараюсь вам помочь. У них в кассе стоят компьютеры, которые не имеют всей информации о положении. Этот помощнее, – и он указал на  монитор.

– Давайте документы.

Джош протянул ему оба документа.

Взяв документы в руки, Петр стал поспешно проверять информацию.

– Вы живете на площади Франции?

– Да.

– Как странно, что мы до этого не встречались, я живу недалеко от вас, вернее там же, двумя корпусами дальше. Странно.

– Дело в том, что я не очень часто выхожу на улицу.

– Да?

– Да, тип человека такой. Люблю посидеть дома, попить чай.

– Интересно, но выходить все равно нужно, развеяться как-нибудь.

Тем временем Петр успел кое-что нарыть.

– Все, как я и думал. Фонд просто не видит вашего банковского счета, он проскочил через него и не заметил, такое бывает очень редко, но все-таки бывает. Ошибка исправлена. Вы можете получить ваши деньги либо прямо здесь, в кассе, либо подождать пару часов, когда сумма будет перечислена на ваш счет.

– Даже не знаю, как вас благодарить… – протянул Джош.

– Не стоит. Это моя работа.

– Спасибо.

– Вы читали «Макбета»?

– Что?

Джош онемел от удивления – такие вопросы не задавались незнакомым людям. Считалось подозрительным услышать вопрос такого рода, к тому же от государственного служащего.

Несмотря на удивление гостя, Петр решил повторить вопрос. Все время, пока Джош сидел в кресле, он наблюдал за ним, также оказалась полезной некоторая информация, в картотеке, например, был указан возраст человека, что говорило о том, что он успел пожить в либеральные времена. У Петра сложилось впечатление, что перед ним начитанный человек. Интуиция ему редко отказывала, так что отступать он не стал, ему нужны были союзники.

– Да, «Макбета», ну, Шекспира.

– Нет, извините, как-то не довелось.

– А жаль, говорят, что тот, кто не читал «Макбета», многое упустил… Ладно, не буду вас более задерживать. Возьмите мою карточку, может, позвоните как-нибудь, я ведь не так далеко от вас живу.

Джош взял карточку, живо направился по лестнице и от растерянности даже толком и не попрощался. Спустившись по лестнице, он простоял у кассы, ожидая положенную пенсию. Затем все еще в растерянности он отправился домой.

Глава 7. Предложение

Через несколько дней после разговора с Джошуа Петру назначили прием в резиденцию президента. По какому поводу, ему было неизвестно. Целый день он провел в раздумье – что могло вызвать столь исключительный случай. Встречу с президентом не каждому назначали, такое нужно было заслужить, а Петр все никак не мог понять, что он сделал такого, чтобы заслужить такую честь. В назначенный день, вырядившись в черный смокинг, он направился на встречу. Так как прием был назначен на пять часов, он пришел на 20 минут раньше.

Здание представляло собой уникальную постройку. История помнила  высокие сооружения, но точно не такое. 16-этажное здание находилось в центре города, 3 000 сотрудников каждый день направлялись в это помещение, чтобы ежедневно следить за ним – и все для одного человека, правителя страны. И так как Ной был холостяком, то все здание было в его распоряжении. Приемная находилась на 15-ом этаже здания, так что тут посетителю давалась уникальная возможность наслаждаться прекрасным видом  на город.

В холле Петра попросили подождать. Ровно через 20 минут дверь к президенту открылась. Войдя в комнату, Петр застал президента стоявшего к нему спиной. Он разглядывал столицу. По-видимому, он не услышал вошедшего гостя, так как продолжал стоять на прежнем месте, всецело поглощенный видом. Несколько секунд Петр простоял в молчании и наконец-то решил нарушить его.

– Добрый день.

– А, вы уже тут, простите, я не услышал, как вы вошли, прошу, присаживайтесь.

– Спасибо, для меня большая честь находиться тут у вас.

– Что вы, честь принимать вас тут. Сигары не желаете? Кубинские. Высший сорт.

– Нет, спасибо, я не курю.

– Хорошо для вашего здоровья.

– Так вот, я говорил, что для меня принимать вас есть большая честь, так как люди вроде вас служат нашему государству и представляют великую ценность для всей нации. Вы представить себе не можете, какую неоценимую работу вы проделываете. Так что эта встреча для меня очень важна.

– Большое спасибо, мне очень приятно слышать ваши слова, хоть я и считаю, что в моей работе нет ничего особенного, я лишь выполняю свой долг и получаю за это деньги, и кстати не маленькие.

– Да, деньги это важно. Вы, наверно, не знаете, зачем вас вызвали, и вам очень интересно узнать об этом.

– Да, вы правы.

– Ладно, не буду откладывать в долгий ящик, а скажу вам прямо. Мы предлагаем вам повышение.

– Спасибо.

– Не за что, это мы должны вас благодарить. Так вот, мы вам предлагаем перейти с пенсионного фонда в министерство пропаганды и образования.

Услышав про министерство, Петр слегка вздрогнул. Работа в органе ему не была по душе и не слишком радовала. Но мнение он решил оставить при себе.

– Вам дается уникальная возможность возглавить отдел по устранению опасной литературы, то есть литературы, которая является художественной и своим существованием несет угрозу для всего человечества.

Сказав это, президент чуть задумался, а затем продолжил:

– Я уверен, вы является тем кадром, который нужен всем, который поможет нам в достижении цели. Что касается зарплаты, то она будет вдвое выше прежней. Деньги ведь важный вопрос, вы ведь так считаете?

– Интересное, конечно, предложение, но я считаю, что мне нужно подумать.

– Однако этого я не ожидал, любой бы на вашем месте был бы на седьмом небе от счастья и без промедлений принял бы мое предложение.

– Но вы ведь не всякому предлагаете такую работу, – улыбаясь, ответил Петр.

– И то правда, всякому такое не поручишь, а вы, конечно же, тот, кто надо.

– Я считаю, что мне нужно обязательно подумать, прежде чем согласиться, я не люблю принимать поспешных решений. Думаю, вы понимаете мое положение.

– Да, в каком-то смысле вас можно понять. И сколько же дней вам нужно на обдумывание?

– Думаю, несколько дней достаточно.

– Ладно, сделаем так, сегодня у нас среда, в понедельник вы должны будете знать уже точно. Отдохнете, как следует, на выходных и в понедельник известите нас по почте. Надеюсь, решение будет в нашу пользу. Кстати, вот возьмите, – и президент протянул Петру два билета на спектакль. – Посвящается юбилею нашего славного государства. Возьмите с собой жену, я уверен, спектакль вам обоим очень понравится.

– Большое спасибо, обязательно пойдем.

– Не за что, ладно, не буду вас более задерживать, жду вашего решения в понедельник.

– До свидания. Большое спасибо за предложение, – с этими словами Петр вышел из комнаты и направился к лифту. Предложение на него нахлынуло как снежный ком, ему стоило хорошенько подумать.

Глава 8. Кафка и Хемингуэй

Был ясный день. Вообще погода в основном всегда стояла хорошая. Хемингуэй выглянул в окно, чтобы насладиться ярким солнышком. Слегка улыбаясь, пребывая в хорошем настроении, он побрел к телефону и набрал номер приятеля. К его удивлению, на звонок ответила женщина.

– Здравствуйте, Франца можно?

– Одну секунду.

Голос поменялся сонным мужским говором.

– Неужели смог?

– Что смог?

– Ну, затащить девку в постель. Ай да молодец! Растешь на глазах.

– Перестань, это моя двоюродная сестра, приехала погостить на пару недель.

– А, ну, тогда все понятно. Кстати, хорошенькая.

– Перестань, я тебе сказал.

– Ладно, ладно. Больше не буду. Чем сегодня займешься?

– Не знаю, пока не решил. Будут какие-нибудь предложения?

– Хорошая погода, пойду прогуляюсь. А вечером может в «Dolce Vitа» наведаемся, посидим с девчатами…

– Можно.

– Ладно, тогда до вечера.

– До вечера.

– Встречаемся в девять у входа.

– Пока.

Хемингуэй подошел к клубу в назначенное время, Кафка заставил себя ждать 15 минут.

– Прости за опоздание.

– Не прощу. Ты какой-то хмурый сегодня.

– Тебе кажется.

– Ладно, пошли.

– Ножи или другие острые предметы имеются? – у входа обратился к писателям вышибала, проводя металлодетектором по телам. – Ладно, проходите.

– Неплохое местечко, – заявил Кафка, войдя в клуб.

– Да, пожалуй. Давно тут не были. Ну что, клеить девушек будем?

– А почему бы и нет.

– Предоставь это мне.

Через два часа клуб кишел девушками, которые так и искали приключений на ночь. Но вместо того, чтобы активно ими заняться, Кафка и Хемингуэй, держа по бокалу пива в руках, разговаривали на разные темы. Так всегда получалось, когда у них возникало желание с кем-нибудь познакомиться.

– Слушай, – обратился Хемингуэй к смуглому еврею, – твоя эпоха вообще какая-то скучная выдалась.

– Почему это?

– Ну, как? Практически ничего такого в мире глобального не происходило.

– Как же, а первая мировая – это что, по-твоему?

– Ну, это не в счет, ты не видел второй, совсем другие масштабы, технологии.

– К тому, же ты как-то не вписываешься в военную картину.

– Почему?

– Ну, возьмем хотя бы твои сочинения. Сюрреализм, мистика, лишенная всякой темы о войне. Читая тебя, можно подумать, что ее не существует.

– Ну, не всем так повезло, как тебе.

– Что ты имеешь в виду?

– Гражданскую войну в Испании. Что же еще?

– А, ну да. Страшное было дело. Война она интересна и в то же время ужасна. Самое настоящее самоубийство. Страшно жить в таком мире, где война неотъемлемая часть истории. Война – это очень плохо, но без нее никак, естественное явление, к несчастью. Ты понимаешь?

– Боюсь, что да, хотя мне как-то она всегда менее интересна была. Намного интереснее война внутри нас самих, а не друг против друга. В мирное время война тоже бывает. Она видна в повседневных взаимоотношениях. Разве нет?

– Ну, не знаю, в каком-то смысле ты, наверное, прав, хотя… смотря как посмотреть. Ну, вот, например, наш диалог, это война?

– Безусловно, мы выстраиваем друг против друга аргументы, а далее контраргументы, чтобы не отстать в словесной битве.

– Опять-таки, смотря как посмотреть, с твоей точки зрения, ты прав. Но если посмотреть по-другому, можно сказать, что мы вместе ищем дорогу к истине и помогаем друг другу в достижении цели.

– Я не согласен, но ты думай как тебе вольно.

– Ладно. Смысла нет спорить.

– Мы и не спорим.

– Ладно, как хочешь, может, пошли уже?

– Не потанцевав?

– В следующий раз.

Через несколько минут Кафка и Хемингуэй были уже на улице.

– Может, зайдешь ко мне на чай, – предложил Хемингуэй.

– Нет, спасибо, как-нибудь в следующий раз… Сегодня как-то устал от всех этих разговоров.

– Ладно, как хочешь, только вот тебе вопрос напоследок. Почему же ты все-таки велел Броду сжечь свою работу? В глубине души признай, ты не хотел, чтобы он так поступил…

– Об этом тоже поговорим позже.

Глава 9. Джош идет в гости к Петру

Сидя в своем любимом кресле, задумавшись, Джош крутил в руке визитку Петра. Никак не вылезал из головы тот случай. «Почему же Петр стал говорить о Шекспире? Может, заподозрили что-то? Нет, не может быть, в таком случае сюда уже давно бы пришли  и особенно церемониться не стали бы. В чем же дело? Неужели Петр тоже втайне увлекается литературой и пошел на громадный риск? Странно как-то» – эти мысли посещали в то утро Джоша, и, как он ни старался успокоиться, ничего не получалось. А эта карточка, как назло, дана как напоминание. Джош пошел приготовить себе чай, он любил его не особенно горячим, с мятой. Налив себе полную чашку, он опять вернулся к своим размышлениям. Наконец-то на него нашла какая-то решимость. «Надо позвонить, лишь так я смогу узнать что-либо и успокоиться». С этими мыслями Джош набрал номер Петра и, слушая прерывистый гудок, ждал, когда же возьмут трубку.

– Алло, я вас слушаю, – послышалось на другом конце.

– Доброе утро, вас беспокоит Джош, я был у вас несколько дней назад, насчет пенсии, вы меня помните?

– Да, конечно, как вы? Вы меня обрадовали вашим звонком.

– Да у меня все нормально, вот наткнулся на вашу визитку и решил узнать, как у вас дела.

– У меня все отлично. Слушайте, а мое предложение все еще в силе. Зайдете к нам сегодня на ужин?

– Как-то даже не знаю, не хочу вам мешать…

– Да какая там помеха! Мы всегда рады гостям, давайте сегодня после восьми. Договорились?

– Уговорили.

– Тогда до вечера.

– До вечера, – с этими словами Джош повесил трубку. Если до разговора с Петром у Джоша все еще оставались сомнения по поводу его добродетели, то теперь все исчезло. Мягкий и непринудительный голос Петра не мог предвещать для него ничего плохого.

Ближе к восьми Джош был готов. Заглянув в магазин рядом с домом, чтобы купить конфет, он посмотрел на визитку, на которой был указан адрес дома. Это было совсем рядом, так что через пять минут Джош уже стоял у входа. Дверь открыла жена Петра. Это была блондинка среднего роста, с длинными волосами, собранными в хвостик, в белом пуловере. С улыбкой на лице она оставляла приятное впечатление.

– Вы, наверно, Джош, проходите, пожалуйста. Петр готовит нам мясо.

– Спасибо.

Оба направились на кухню, где Петр ловко орудовал со сковородой.

– Привет, дружище. Извини, что приходится готовить на сковороде, было бы лето, я бы зажарил вам самый настоящий шашлык на углях. Ребекка, готовь стол, все почти уже готово.

Мясо оказалось отменным. Все трое наслаждались ужином.

– Очень вкусно, – наконец-то выговорил Джош.

– Спасибо за комплимент. Хоть ужин и вышел очень плотным, я надеюсь, наш организм нам простит.

– Ребекка, Джош – это человек, с которым я начал разговор о «Макбете». Видела бы ты, какой у него был вид. Простите меня, вы, наверное, подумали, что я вас арестовать хотел?

– Ну не то чтобы…  но, признаться, я испугался. Для меня это было настоящей неожиданностью.

– Простите еще раз.

Ребекка стала убирать со стола, а Джош и Петр продолжили разговор.

– Дело в том, что мы примерно одного возраста, то есть мы еще оба жили в ту эпоху, когда чтение литературы не считалось криминалом, а у вас такой вид, что вы точно похожи на человека, который в свое время хорошенько начитался.

– А разве это можно определить по виду?

– Да, конечно, глаза не врут.

– А как?

– Ну, в них как будто бы накапливается знание, какой-то опыт.

– А вдруг это какой-нибудь другой опыт, скажем жизненный, от нелегкой жизни.

– Нет, в том случае выражение глаз другое совершенно. К тому же, помимо глаз, большую роль играют морщины, они тоже много чего могут поведать о характере индивида.

– Наверно, вы правы. Кстати, насчет Шекспира, я его читал, но, как ни странно, «Макбета» не довелось.

– Жаль. Прекрасное произведение, в каком-то смысле я вам завидую.

– Завидуете?

– Вам предстоит его прочитать.

– Вы, наверное, шутите?

– Ни в коем случае, вы, видимо, снова намекаете на наше нелегкое время, но вы ведь знаете, что всегда бывают исключения.

– Не знаю, это практически невозможно. К тому же у меня никогда не было «Макбета».

– А у меня был. – Последнее слово Петр протянул, как бы желая этим показать, что совсем другое собирался сказать. – Ладно, не все сразу, хотя попробую вас заинтриговать… У меня есть секрет. И если вы согласитесь поехать со мною на дачу через неделю, я вам обязательно его открою.

– Вы заинтриговали с первого дня знакомства, так что мне придется принять ваше предложение.

– Отлично. Значит, в следующую субботу едем.

– Ладно, не буду более вас задерживать, большое спасибо за ужин, за приятный вечер, – с этими словами Джош обратился к Ребекке.

Когда Джош ушел, Петр поинтересовался у жены, что она думает о госте. «Приятный и интересный человек, ты никогда не ошибался в людях», – коротко ответила супруга Петра.

Глава 10. Сжигают книги

В субботу сжигались книги. Министерство пропаганды и образования Атлантиды решило провести публичное сожжение книг на главной площади города. Такого уже не происходило месяца три. На этот раз количество книг, предназначенное для уничтожения, перевалило за тысячу изданий разных лет. Библиотека такой величины была редкостью для тех времен. Если люди и рисковали держать у себя дома книги, то хотя бы в несколько сотен, редко превышая триста единиц, так что в этом случае министерство радовалось своей добыче. Более чем тысяча книг было подвержена уничтожению, а их владелец, некий Фома, был приговорен к десяти годам тюремного заключения. Событие на этот раз возглавлял глава департамента министерства по устранению опасной литературы полковник Пилат. Ходили слухи, что его собирались уволить с занимаемой должности, и, по-видимому, данная карательная операция была последним его масштабным действием, направленным против литературы прошлых лет и столетий. Перед тем как работники министерства начали сжигать книги, полковник решил выступить перед толпой зевак, собравшихся в тот час на площади. Собрание это напоминало средневековую картину, когда народ города собирался вокруг преступника, которого через несколько минут предстояло казнить. Тут толпились дети, старики, женщины, мужчины средних лет и т.д. Был среди них и Петр.

Наконец перед специально установленной трибуной появился сам Пилат. Он вышел не спеша. Поправив перед собой микрофон и собрав бумаги в руке, он начал свое выступление:

– Дорогие граждане, сегодня исключительный день! И эта исключительность состоит в том, что перед вами находится скопление, по меньшей мере, тысячи книг, которые на протяжении веков овладевали умами наших славных предков, не подозревавших, какое зло они в себе несут. Исключительность дня, когда нам пришлось задержать столь большую партию, также подогревает то, что завтра мы празднуем независимость нашего славного государства! Итак, через несколько минут вам предстоит быть свидетелями исторического события! Интересно, также и то, что среди книг есть работа Чернокнижника, человека, который все еще смеет писать запрещенную литературу. К сожалению, он до сих пор продолжает работать, скрываясь от закона. Но его арест – дело времени.

Среди толпы был и Петр, который оказался на собрании скорее случайно, нежели намеренно. В выступлении Пилата он обратил внимание на два обстоятельства; первое – независимость Атлантиды. Ему было непонятно, от кого была она независима, так как уже многие годы она была единственным государством на земном шаре и не было никакого другого. Второе – Чернокнижник, этот человек для Петра был примером для подражания, так как он, несмотря на все запреты, храбро защищал интересы литературы и работал над книгами с первого дня запрета. Но для Петра было непонятно, как этот человек сумел издать три книги и быть неизвестным среди людей. Правда, его изданные книги не были напечатаны большим тиражом, каждая из них составляла по тысячу единиц. И все же в такие времена это было чудом. Петр отдал бы многое за то, чтобы познакомиться с Чернокнижником.

Тем временем Пилат продолжал свое выступление.

– Я хочу поблагодарить всех тех, кто помогал и продолжает помогать министерству. Ваша поддержка неоценима, но в то же время я хочу напомнить всем тем, кто продолжает молчать и не информирует нас об опасности. Вы можете не понимать, но данная литература есть опасность, которая тихо живет на листах бумаги, и я хочу, чтобы вы все это понимали! То, что мы делаем, – это не наша прихоть, а наше желание обеспечить вашим детям светлое будущее! Все, что делается в этом направлении, делается во имя добра и ради вас! Большое спасибо!

Этими словами полковник закончил свое выступление и передал слово остальным сотрудникам департамента, которые несли по факелу в своих руках.

Глава 11. История Атлантиды

Все началось в 2040 году, когда США объявили войну сначала Китаю, затем России и Германии, а те, в свою очередь, втянули Северную Корею, Иран и Турцию. На сторону США примкнули Франция, Великобритания, Испания, Япония. Через год уже воевал весь мир. Началась третья мировая, и весь мир погряз в кровавой бойне с использованием высоких технологий. Мир до этого не знал, до чего может дойти человеческое желание править миром и какова была темная сторона человеческой сущности. Каждый день гибли десятки тысяч людей, а войне не было видно конца. В начале войны тогдашний президент США обратился к населению со следующими словами: «Сегодня перед нами есть конкретный враг, мы должны уничтожить его, чего бы это нам ни стоило! Если мы не победим его сегодня, то это обязательно случится завтра! Если мы желаем будущего, мы должны быть готовы понести потери! Все это делается во имя добра!»

Кровавые войны во имя добра шли во всех уголках планеты, ни одно государство более не могло оставаться нейтральным, воевали все, поглощая свое население в кровь.

Наконец шесть лет спустя закончилась война – было принято соглашение. Трудно было сказать, кто победил, но достигнутое тогда соглашение заключалось в том, что мир более не мог делиться на отдельные государства. Страны были унифицированы в одно целое, а столицей объявили тогдашний Вашингтон, но переименовали в Вавилон. Нации прекратили существование, все люди отныне были гражданами Атлантиды, президентом державы назначили Авраама Джонса, бывшего президента США. Ему и его преемникам было суждено править Атлантидой до конца жизни. Джонс правил до 2052 года. В августе 46-го была создана комиссия, которой было поручено найти причины третьей мировой войны и более не допустить такого. Комиссия работала три года, анализируя причины столь кровавой бойни. В конце концов один из участников проекта Квинси Паллак заявил, что он нашел простую, но в то же время настоящую причину этой, а также других войн, с какими столкнулось человечество. Паллак доказывал, что на протяжении всей истории человечества книги давали людям желчь, питали их знаниями, которые в конечном итоге оказывались злыми. Зарождались идеи, которые вели к убийствам, человек извращал свой ум, и порождались опасные мысли. Он порекомендовал правительству запретить всякую художественную литературу. Сначала к этой идее отнеслись со скептицизмом, в некоторых кругах даже считая ее смешной. Шло время, а комиссия все не могла выдать другого варианта. Через некоторое время идею Паллака пересмотрели и решили одобрить, несмотря на некоторые протесты в обществе. «Это ведь смешно, книги нас просветляют, а не наоборот, как это хочет нам доказать почтенный Паллак», – заявляли в обществе. Но со временем это заявление отбросили, и в июле 2050 года правительство приняло закон о запрете художественной литературы всякого рода и любого времени. Запрещалось хранить, распространять или писать литературу художественного рода, а всякий, кто нарушал закон, подлежал аресту, и наказание в таком случае было суровым. Для начала решили опустошить мировые библиотеки и сжечь хранившиеся там книги. В некоторых случаях поступили совершенно сурово – некоторые из библиотек в Москве, Берлине, Лондоне, Париже, Тегеране были сожжены дотла. Но до этого правительство позаботилось о том, чтобы книги технического и научного характера были оттуда извлечены. Интересным фактом оставалось также то, что среди запрещенной литературы не было Библии, которая почему-то оставалась нетронутой. Напротив, читать Библию считалось хорошим тоном, а во многих школах ее даже включили в школьную программу. Многих детей называли библейскими именами, хотя это вошло в моду задолго до упомянутого времени.

Авраам Джонс оставался на посту президента. После его смерти на этой должности его заменил бывший военнослужащий генерал Ной Кауфман.

Глава 12. Петр и Джош едут на дачу

В субботу Петр и Джош на машине Петра уехали к нему на дачу за город. Приближаясь к даче, Джош обратил внимание, что дорога тут возвышалась, местность была горной. Не то чтобы здесь были высокие горы, но извилистая дорога указывала на отличающую от города местность. С окна машины были видны хвойный лес и скалистые горы. Практически всю дорогу Джош глядел в окно и не отрывал глаз от пейзажа. Петр, в свою очередь, сконцентрировался на дороге и редко обращал внимание на попутчика. Лишь изредка спутники обменивались короткими фразами, в основном такой короткий диалог начинал Петр, желая объяснить или рассказать короткую историю об этой местности. Через пару часов Петр и Джош прибыли на дачу. Отперев ворота, Петр припарковал машину вблизи дома.

– Ну, приехали, вылезаем, – заявил Петр и выскочил из машины. Джош последовал за ним.

На первый взгляд Джошу дом показался уютным и симпатичным. Построенный, по всей видимости, из красного кирпича, но перекрашенный в белый цвет, он напоминал домик, характерный для Восточной и Центральной Европы. Состоял он из двух этажей с мансардой наверху, из дома выходила дымовая труба, видимо, в доме был камин. Джош заметил, что тут было заметно холоднее, нежели в городе, и подумал, что неплохо было бы погреться у камина.

– Похолодало-то как, – заявил Петр и с этими словами отпер дверь, проводя гостя до зала.

– Подожди меня чуть-чуть, я в подвал за дровами.

– Помочь?

– Нет, не надо, у меня все готово, я мигом.

Петр и вправду вернулся быстро. Дрова были уже разрублены и аккуратно сложены заранее.

– Сначала будем топить, а потом все остальное.

Через несколько минут Петр и Джош разожгли огонь в камине, и стало заметно теплее.

– Теперь будет теплее, – сказал Петр. – Кстати, ты не голоден?

– Честно говоря, пока нет.

– Да я тоже не особенно, ладно, с этим можно повременить. Пошли со мной.

Петр жестом указал Джошу следовать за ним. Они прошли по длинному коридору, направляясь, видимо, в другую комнату. Наконец Петр остановился перед высокой дверью и, доставая из кармана ключи, стал искать подходящие к этой комнате.

– Ну, ладно, теперь ты окажешься там, куда никто, кроме меня, не вступал, это мое сокровище. И, как полагается, их не всем показывают, и лишь некоторые могут с его владельцем разделить радость, – с этими словами Петр отпер двери.

Открывшаяся перед Джошем комната оказала на него громадное впечатление. Это была комната примерно в 80-100 квадратных метров, потолок в ней достигал четырех метров. Но самое главное было расположено вокруг комнаты, книжные полки достигали потолка и заполняли каждый угол. Для более удобного пользования книги были разложены по алфавиту. В библиотеке было, по меньшей мере, 10 000 книг, как показалось Джошу. Он долго стоял молча, а затем удивленно посмотрел на хозяина дома.

– Поражен? Еще бы. Ты, наверно, такого нигде не видел.

– Это точно. Тут… Тут, наверное, по крайней мере, 10 000 книг.

– 15 000. 15 467 – если быть точнее. В такой коллекции немудрено и «Макбета» найти. А, как ты думаешь?

– Ага. – Все еще в недоумении Джош ходил по комнате, рассматривая литературу на полках. С ликующей улыбкой Петр ходил за ним по пятам.

– Тут – античность, тут – литература Ренессанса, тут – постмодернизм, – то и дело заявлял Петр.

В то время как Джош рассматривал литературу, Петр подошел к одной из полок и достал чуть пыльный том. Перелистав страницы, он начал читать вслух:

Макондо уже превратилось в могучий смерч из пыли и мусора и вращаемый яростью библейского урагана, когда Аурелиано пропустил одиннадцать страниц, чтобы не терять времени на слишком хорошо ему известные события, и начал расшифровывать стихи, относящиеся к нему самому, предсказывая себе свою судьбу, так, словно глядел в говорящее зеркало. Он опять перескочил через несколько страниц, стараясь забежать вперед и выяснить дату и обстоятельства своей смерти. Но, еще не дойдя до последнего стиха, понял, что ему уже не выйти из этой комнаты, ибо, согласно пророчеству пергаментов, прозрачный (или призрачный) город будет сметен с лица земли ураганом и стерт из памяти людей в то самое мгновение, когда Аурелиано Бабилонья кончит расшифровывать пергаменты, и что все в них записанное никогда и ни за что больше не повторится, ибо тем родам человеческим, которые обречены на сто лет одиночества, не суждено появиться на земле дважды.

– Узнаешь?

– Да, конечно, – ответил Джош. Текст был ему хорошо знаком, она даже помнил  чувство, которое им тогда овладело. Это было «Сто лет одиночества» Габриэля Гарсиа Маркеса, первая книга, которая заставила его плакать.

– Лучше этого он так и не написал. В принципе, куда лучше этого? Задача практически невыполнимая. И ты представляешь, они нам это запретили. Хотят запретить нам надеяться, восхищаться, стремиться, думать, получать наслаждение, хотят запретить нам мыслить. Разве ты не считаешь, что это преступление?

– Именно так я и считаю.

– Неужели это продлится вечно или такому наконец-то наступит конец?

– Полагаю, вопрос риторический.

– К сожалению. Я все никак не могу понять, как мы до этого дошли. И вроде бы никто особенно этому и не противится.

– В людях зреет недовольство.

– Ты так считаешь? Если это и так, то не очень заметно.

– Не знаю… Хочется надеяться на лучшее.

Петр и Джош чуть помолчали. Через несколько минут Петр нарушил молчание.

– Ты слышал про Чернокнижника? Представляешь, несмотря на жесткий запрет, этот человек продолжает бороться. Он ведь просто может пожизненно оказаться за решеткой. Но он продолжает писать и распространять литературу.

Джошу хотелось так и заявить: «Да, это я, я и есть объект твоих восхищений». Но, несмотря на это, он так не поступил, он считал, что открывать секрет сейчас слишком рано. Вместо этого он лишь сказал.

– Да, я слышал про него.

– Интересно, что никто и представления не имеет, кто он и где он. А представляешь, если у него скоро появятся последователи, те, кто захотят последовать его примеру?

– Было бы здорово.

– Да, и вправду, я бы с большим удовольствием помог бы ему.

– Петр, мне тоже тебе надо что-то показать. Зайдешь как-нибудь?

– У тебя тоже есть библиотека?

– Не такая, но все-таки кое-что.

– Так я и знал, зайду с великим удовольствием.

– Ладно, пошли пообедаем. Держи, это мой подарок, – и Петр протянул Джошу «Макбета».

– Не знаю, как благодарить.

– И не стоит.

– Пошли обедать.

И оба направились в столовую, чтобы плотно поесть, а затем поспать и на следующий день вернуться в город.

Глава 13. Театр

В воскресенье Петр и Ребекка вырядились так, как подобает ходить в театр. Помещение, которое предназначалось для показа спектаклей, вот уже два столетия украшало одну из улиц столицы. Внешне театр ничем не отличался от построек прошлых столетий.

Петр и Ребекка вошли в здание, выполненное в стиле барокко. В гардеробной они оставили плащи, а затем прошли в партер, где им было отведено два места. И здесь то же самое – сцена как сцена, где были все необходимые декорации. Все как в прошлом, все, кроме самого спектакля. Так как современное правительство запретило литературу художественного рода, пьесы сами по себе также были запрещены, драматургия свелась к тому, что все спектакли восхваляли либо величие нации, либо описывали современный быт. Актеры более не нуждались в необходимости вживляться в ту или иную роль. Режиссеры черпали вдохновение в новостях и ставили бездарные пьесы, театр перестал быть театром.

Начался первый акт. Как и было написано в буклете, розданном еще до показа, спектакль рассказывал историю Атлантиды с момента конца войны, и тут не обошлось без описания запрета на художественную литературу. Актер, исполнявший главную роль, по всей видимости, очень понравился президенту Ною, который не переставал улыбаться и аплодировать во время пауз. Актер играл роль президента, человека, наделенного великими качествами, доблестью и самоотдачей во имя идей. В одном из эпизодов актер сидел на деревянном коне, держа в руке знамя, за ним следовали высокопоставленные правительства. Сцена символизировала величие президента и его волю к победе.

На протяжении всего спектакля Петр не переставал думать о своем повышении. Прошло несколько дней, за этот срок его мысли успели чуть трансформироваться. До того как прийти в театр, он также успел посоветоваться с женой.

– Ирония судьбы, ничего не скажешь, – было первой реакцией Реббеки.

– Плохая ситуация, – задумавшись, произнес Петр.

– Ну, не скажешь, что трагедия, повышение как-никак.

– Да, не то, о чем я мечтал.

– Это точно. Ну, и что, решил что-нибудь или ждешь моего совета?

– Да, не знаю, все как-то сложно, мысли противоречивые лезут.

– Ты прямо как Фродо, конечно с отличием, но все-таки. Ну, как, устоишь перед соблазном?

– Ты думаешь, мне стоит отказаться?

– Нет, наоборот, стоит согласиться.

– А как же мои принципы?

– А никто и не говорит тебе от них отказываться.

– Как же? Сам пост противоречит им.

– Какой ты глупый. Тебя кто-нибудь просит добросовестно исполнять свой долг?

– А как же?

– Да наплюй ты на это.

– Не знаю. Тебе легко судить.

– Может быть. Но я думаю, я права. Будешь рушить систему изнутри.

– Кстати, идея. Но нелегкая.

– А когда было так, чтобы ты выбирал легкие пути? Ладно, решение принимать все равно тебе, так что подумай хорошенько до завтра.

Сидя в партере и наблюдая за бездарным спектаклем, Петр чувствовал, как его решение крепло. После спектакля, встретив президента в вестибюле, Петр, чувствуя полную уверенность, сообщил генералу Ною о своем решении.

– Я очень рад. Кстати, как вам понравился спектакль? – обратился Ной к Петру.

– Лучший в своем роде.

– Я тоже так думаю, отличный спектакль, актеры играли прекрасно, да и режиссер молодчина. Поздравляю с новой должностью. Ждем вас во вторник, так что наслаждайтесь выходным завтра.

Глава 14. Кафка и Хемингуэй

Как-то Кафка и Хемингуэй решили посетить футбольный матч. Ни одного из них нельзя было назвать настоящим футбольным фанатом,  интерес был, скорее, социологического характера. Самый большой интерес, вызываемый матчем, представлял фактор болельщиков, добровольное собрание тысяч фанатов, заполняющих тот или иной стадион, своими воплями представляя какофонию. Вопль и рвение эти можно было сравнить лишь с криком армий перед битвой. В тот день играли марсельский «Олимпик-1998» и «Рейнджерс-2000». Места писателям достались отличные, они расположились на западной трибуне, на средней высоте. Отсюда, как на ладони, были видны составы обеих команд.

– Ты не любишь футбол? – обратился Хемингуэй к Кафке.

– Да, и ты, по-моему, не очень-то по нему сходишь с ума.

– Ну… Может, ты и прав, но по сравнению с тобой, пожалуй, люблю. Давай посмотрим на него с точки зрения журналистики.

– Это как?

– Ну, представь, миллионы людей интересуются футболом, и заметь, во всех уголках мира. Такое не может не представлять интерес для журналистов.

– Ну, и что от этого?

– У меня предложение. Вернее, вопрос – как бы ты написал об этом явлении, будь тебе поручено осветить матч?

– Ну, не знаю, а есть варианты?

– Конечно… существует уйма вариантов. Например, можно в деталях описать игру, смотри, «Олимпик» чуть не забил, это точно заслуживает внимания. Но, кроме этого, существует масса других способов. Например, что творилось во время матча на трибунах. Посмотри на эту разноцветную публику. Разве это не интересно? Или вот еще тебе вариант, давай отдалимся от этой местности. Стадион полон, и, скорее всего, многие остались без билетов. А им, несмотря на это, интересна игра, и они наверняка следят за событиями где-нибудь за телевизором, запасшись пивом, в приятной компании. Разве не здорово написать про это?

– Ничего особенного, – промолвил Кафка.

Сделав некоторую паузу, Хемингуэй громко рассмеялся.

– Что смешного?

– Прости, просто я на секунду представил твой возможный репортаж игры.

– Ну, и как?

– Просто умора. Сюжет простой. Все гоняются за мячом, мечутся по стадиону, но ворот не видать. Потом долго будут гадать, что же ты имел в виду под воротами и что это все символизирует?

– Очень смешно.

– Кстати, я все забывал тебя спросить – ты когда Броду завещал сжечь все твои работы, ты что, правда хотел этого?

– Я завещал то, что завещал.

– Это не ответ.

– А какого ответа ты ждешь?

– Честно говоря, я не верю. Желая поступить так, ты сам бы все сжег. Но этого не сделал.

– Спорный вопрос.

– Да ничего тут нет спорного, все ясно, как день. Ни один писатель не хочет быть мертвым в безызвестности, каждый жаждет оставить что-то после себя, а писатели особенно. Мы писатели странные, но не до такой степени.

– Не уверен.

После короткой паузы Кафка обратился к Хемингуэю.

– Кстати, насчет странности. Как там в психушке?

– Не сказать, что хорошо. Они идиоты, в смысле врачи. У меня отказала печень, был диабет, а они вместо нужного лечения выписывали мне транквилизаторы, глушили электрошоком. Они не понимают нас, писателей, и за это я их не виню. Не знают, и все. Не понимают. Я, в свою очередь, не понимаю, зачем им нужно было отбивать мне мозги, мою память – мое богатство. Ты понимаешь, что после этого мне оставалось лишь пристрелить себя из собственного ружья. Ирония судьбы.

– Да, тебе не позавидуешь.

– Да ладно, жизнь у тебя тоже выдалась не особенно сладкая. Пошли к выходу, а то потом сделать это будет очень трудно. Все равно ничего не изменится.

Шла 89-ая минута матча. Счет остался неизменным с самого начала – 0:0.

Глава 15 . Петр вступает в новую должность

В понедельник, проснувшись утром рано, как обычно, Петр принял ванну, оделся, и позавтракал,  несмотря на отсутствие аппетита. Вместо того чтобы отправиться на свое прежнее рабочее место, он пошел на новую службу. Министерство пропаганды перенесли в новое здание, а конкретнее в то же самое, где заседал сам президент. Здесь до сих пор шла перестановка в связи с созданием нового офиса. На пятом этаже здания все бегали туда-сюда, таская за собой компьютеры, телефоны, стулья и т.п. Петра сразу же перевели в собственный кабинет. Тащить вещи за собой его не заставили, тут уже все было готово, телефонный кабель подведен и соединен с аппаратом, к компьютеру подключен Интернет, не успели лишь включить печь, все остальное было в полном порядке.

– Располагайтесь по вашему усмотрению, можете обустроить ваш стол, да и вообще всю комнату по вашему усмотрению, – обратился сотрудник министерства, проводивший нового министра в новый кабинет.

– Большое спасибо.

– Не за что, если что понадобится, сразу же зовите меня, – обратился тот и вышел из комнаты.

Петр в раздумье какое-то время походил по комнате, после чего присел на кресло и молча уставился в точку. Он пока не знал, что конкретно ему надо было делать, скорее всего, работа министра не требовала чересчур больших усилий, нужно было лишь регулярно проверять своих подопечных и требовать своевременные отчеты, а дальше уже само дело покажет. Посидев немного в кресле, он решил пройтись по этажу и посмотреть, как обстоят дела. Впрочем, увидеть что-нибудь интересное ему так и не удалось, на этаже царил хаос, все бегали туда-сюда, прося техников помочь им то с Интернетом, то с телефонным соединением. Поэтому, походив четверть часа, он вернулся в собственную комнату. Минут через десять прозвучал телефонный звонок. Это был сам президент генерал Ной.

– Привет, как новое место?

– Здравствуйте, все нормально, как вы?

– Отлично, я рад, что вы хорошо устроились, с вами можно встретиться, скажем, после обеда?

– Да, конечно, в котором часу к вам подняться?

– Не стоит, я сам к вам наведаюсь, если вы не против.

– Конечно, нет.

– Ладненько, тогда как насчет трех часов?

– Пожалуйста, пусть будет в три.

– Прекрасно, буду у вас ровно в три.

И вправду ровно постучали в дверь кабинета Петра. Ной, будучи генералом, был чрезвычайно пунктуальным человеком, и опаздывать меньше всего характеризовало его натуру.

– А у вас довольно хороший кабинет, просторный, да и вид с окна не хилый, – начал Ной. – Кстати, вам-то самому понравилась комната?

– Да, комната намного лучше, чем прежняя.

– Я очень рад за вас. Еще раз поздравляю с вашей должностью. Я уверен, что вам этого напоминать не надо, но вы должны знать, что ваша новая должность также подразумевает большую ответственность.

– Да, вы правы.

– Знаю, знаю. Я просто так это сказал, к слову, такие люди, как вы, есть гордость нашей славной нации и планеты.

– Спасибо.

– Я уверен, вы прекрасно справитесь с новой должностью, и я очень надеюсь, что она придется вам по вкусу. – Сказав это, Ной чуть заметно улыбнулся. – Вы понимаете, что эта работа не очень-то обычная, в ней есть своя специфика, это не то чтобы что-то классическое, к ней нужен особый подход, я надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду…

– По-моему, да…

– И что же…

– Ну, контролировать и запрещать художественную литературу, а не варить кофе по утрам.

– А вы точно уловили мою мысль… Вы знаете, я открою вам один секрет, я никому об

этом не признавался, кроме как самому себе. – После этих слов Ной взял минутную паузу и если бы не сам он, то они, наверное, еще долго бы продолжали молчать. – Так вот, знаете, вся эта затея с книгами, с литературой, которая началась не сегодня и не вчера, то есть еще тогда, когда я не был президентом этой страны… не знаю, как точно выразиться… Не то чтобы я был инициатором всего этого, не то чтобы я сам желал всего этого, более того, если бы была моя воля, я бы наплевал на все это, по большому счету, мне наплевать, будут ли люди читать книги или нет, мне как-то все это все по барабану… То есть мне на все это наплевать, но существует что-то, что выше меня, и это что-то есть закон, закон, который я переступать не могу, вы понимаете? Если бы до меня мой предшественник ввел закон о допущении рабовладельчества, я также бы его продолжил, я раб создавшихся обстоятельств…

Речь Ноя звучала настолько искренне и правдоподобно, что на мгновение Петру показалось, что президент объясняется ему в любви.

– Вы понимаете, – продолжал Ной, – я считаю, что большинство населения нашей планеты думает так же… Но вот вы совершенно другой человек, вы должны ненавидеть литературу всей своей душой, должность такая, вы ведь понимаете? Как и ваш предшественник, который ненавидел весь художественный мир, и нет прагматика сильнее него. А вы, что вы думаете обо всем этом?

– Я, – риторически начал Петр, решив слегка поиздеваться над президентом. К его счастью, правительство Атлантиды пока что не научилось читать мысли людей, хотя поговаривали, что такие эксперименты уже проводились. – Я так же ненавижу художественную литературу, как и крыс…

– О-го-го… Похоже, нам с вами прекрасно повезло. Признаюсь, не ожидал, вы все-таки выглядите нейтральным человеком.

– Если во мне и есть нейтральность, то это хладнокровная ненависть к литературе.

– Так что же вы сомневались в предложении и не приняли решение сразу?

– Я не привык делать дела наполовину, если я берусь за что-то, то это должно быть выполнено с безупречностью. Я бы не согласился на предложение, если бы не моя уверенность.

– Я впечатлен, что ж, будучи уверенным в новом кадре, я не стану далее вас задерживать. До встречи, мой друг, и приятного вам дня.

– Спасибо, вам того же.

Глава 16. В Буэнос-Айресе

– Хосе, это дело становится все более рискованным, с каждым днем становится все труднее вести дело, ты понимаешь? Даже производить и перевозить наркотики менее опасно, чем вся эта затея.

– Я прекрасно тебя понимаю, Луис, но платят ведь неплохо, а без риска в таком деле не обойтись.

– Кстати, откуда у нашего заказчика такие деньги? Он ведь бедный писатель, который еле сводит концы с концами.

– За него платят его читатели, которые делают взносы, без этого бы ничего не вышло… Странно, вроде бы существует запрет, а, несмотря на это, люди все еще хотят читать, правда, их немного, но те немногие готовы выложить кругленькую сумму…

– Ой, чует мое сердце что-то неладное.

– Я тебя не понимаю, никогда я не видел тебя таким взволнованным.

– Я же говорю, раньше все было иначе, а сейчас уже рискованно, а еще этот сон.

– Что за сон, не своди меня с ума, с каких это пор ты стал таким суеверным, ты и в бога-то толком не веруешь.

– В бога, может, и не верю, а своим чувствам доверяю, вот увидишь, поймают нас, и тогда получим пожизненное.

– Типун тебе на язык.

– Слушай, завяжем со всем этим?

– Перестань, мы уже взялись за дело…

– И что будет, если мы откажемся, что, за это поймают или убьют любители почитать?

– Перестань, закончим хотя бы это дело, а потом поговорим.

– Ладно, что у нас на этот раз?

– Вот, держи, рукопись в пятьсот страниц.

– Он что, настолько беден, что не может купить себе гребаный компьютер?

– Нет, все дело в эстетике, он считает, что писать от руки намного естественнее, он чувствует какую-то ауру с бумагой, не знаю точно, но пишет от руки, он точно не жалеет денег на компьютер.

– Вот идиот. Ладно, схожу сегодня же в типографию. Чем скорее закончим это дело, тем раньше успокоюсь. Давай сюда.

Тем же вечером Луис, как и обещал, отправился в так называемую типографию. На самом деле это здание официально было мастерской. В дневное время здесь чинили машины, а вечером те же рабочие заправляли уже другие машины заданием, после чего печатались книги. Работы во втором случае было намного меньше, чем от починки машин, поэтому скорее мастерская занималась этим из альтруистических побуждений, нежели материальных. Пришедшего Луиса встретил низкий коренастый мужчина, которого родители наградили библейским именем Иуда.

– Давно не виделись, – заявил Иуда, увидев Луиса. – Что на этот раз?

– Да, и вправду, прошел, наверное, год. То же самое – новая книга от Чернокнижника.

– Покажи.

– Вот, – сказав это, Луис протянул кипу бумаг.

– Вот молодец, целых пятьсот страниц!

– Ага.

– Ну, на это уйдет целая неделя. Мы должны быть осторожными. Работать более пары часов в день мы не сможем, и в таких условиях неделя это прекрасный срок.

– Если понадобится больше времени, пожалуйста, спешка ни к чему, не хочется попасть в руки полицейских.

– Ладно, постараемся все-таки за неделю. Сначала это все надо будет отпечатать, затем уже начнем печатать, это займет намного меньше времени. Сколько экземпляров будем печатать?

– 1 500.

– Ничего себе, рекорд?

– Ага.

– Ладно, договорились, заплатите после. Позвоню, когда все будет готово.

– Ладно, договорились.

Глава 17. Приглашение

Во вторник Джошуа навестил Петра неожиданно. Распахнув дверь, Петр сильно удивился.

– Какой хороший сюрприз, – заявил Петр, отперев дверь и увидев нежданного гостя.

– Извини, что пришел без предупреждения. Я хотел тебе кое-что сказать и решил, что это не телефонный разговор.

– И правильно сделал, заходи, у меня тоже есть для тебя новость.

Джошуа вошел в залу и уселся в кресле. Петр был один дома.

– Ну, что тебя привело ко мне? Ты не представляешь, как я тебе рад.

– У меня есть для тебя приглашение.

– Вот это новость. Ну, что там у тебя.

– Завтра мы с друзьями устраиваем литературный вечер, будем читать пассажи из разных произведений прошлого.

– Серьезно? Ну да, я знал, на кого ставить. Ай да молодец! Конечно, я приду.

– Спасибо, что не отказался, приятно от тебя такое слышать. У меня есть и другая новость для тебя.

– Да… слушаю…

– Я и есть Чернокнижник.

– Опа, ты шутишь? – Петр смотрел на Джоша в недоумении. – Ты серьезно?

– Да.

– Да чтобы я провалился, живая легенда сидит передо мной. Ты хоть знаешь, что ты для меня значишь?

– Спасибо за лестные слова…

– Да ты что, я всю жизнь мечтал о встрече с тобой!

– Спасибо, но я думаю, что не заслуживаю такой лести… К тому же ты не меньше герой, хранить такую библиотеку, как ты, является настоящим героизмом.

– Да ладно, слушай, настоящий Чернокнижник передо мной! Какой прекрасный день, я люблю жизнь!

Услышав это, Джош сильно рассмеялся. Петр начал смеяться за ним.

– Значит, ты приедешь, да? – спросил Петра Джош.

– Конечно, что за вопросы.

– Вот возьми, – сказал Джош и протянул что-то вроде пригласительного.

– Ха-ха, даже пригласительный есть… Молодцы. Отлично.

– Ну, а какая новость у тебя?

– Слушай, я знаю, что в это трудно поверить, в общем, меня назначили министром пропаганды.

– Ты серьезно? С твоими-то наклонностями? Ты, наверное, шутишь…

– Никак нет, к сожалению…

– Но ведь это плохо, почему ты согласился?

– Сам не знаю, это даже лучше…

– Лучше, в каком смысле?

– Ну, в смысле того, что мы сможем контролировать ситуацию изнутри.

– Это ты так думаешь, а что будет на самом деле – никто не знает.

– Может, ты и прав. Посмотрим.

– Ладно, поживем – увидим. Я пошел, рад, что ты принял мое приглашение. Там указан адрес, думаю, тебя не затруднит найти место. А новость о твоем повышении мне не понравилась. Ну, ладно я пошел. Увидимся завтра.

– До завтра, а по поводу повышения можешь быть спокоен.

Глава 17. Варавва

Комната Вараввы, находившаяся в  полуподвальном помещении, была переполнена всякой рухлядью, металл тут составлял основную часть пространства. Одетый в комбинезон и вооруженный ключами, Варавва все не мог уняться и занимался своим аппаратом. Хроноавтомобиль, как сам Варавва его прозвал, был главным смыслом его жизни. Несмотря на это, «смысл его жизни» до сих пор нельзя было заставить работать.

– Все не могу понять, вроде бы все в порядке, все на месте, но все равно не работает… Ничего не понимаю, что здесь может быть не так, – обратился Варавва к своему двадцатилетнему Рику.

– Может, вам стоит отдохнуть? Работаете не покладая рук, а отдых может пойти вам в пользу… А потом с новыми силами приступили бы к работе.

– Наверно, ты прав, приустал я за последние дни, но надолго я не могу это дело оставить.

– А никто вас долго отдыхать и не просит. Отдохните денек, а потом снова за дело.

– Да, действительно, можно завтра отдохнуть.

– Нет не завтра, с этого момента и до послезавтра не надо ничего делать.

– Ладно, отдых так отдых.

– Вот и чудненько, а я чай заварю.

– Спасибо. Что бы я без тебя делал.

– Да ладно, вы таким делом занимаетесь! Помогая вам, я надеюсь, что вношу хоть какой-то вклад в изобретение машины времени.

– Да, конечно, если бы не ты, ничего бы у меня не получилось. Да и так ничего не получается, но я не теряю надежды.

– Все у вас получится, просто нужно время.

– Не знаю, не знаю… Надеюсь.

– Обязательно получится, вот увидите.

– Я все не мог понять, в чем тут дело, если бы я только мог определить… А получается, что работаю вслепую, ищу иголку в стоге сена.

– Ладно, давайте забудем об этом ненадолго, отключите мозг ненадолго.

– Наверно, ты прав, но это похоже на то, что «не стоит думать о белом медведе».

– Почему вас называют Вараввой, это ведь не настоящее имя?

– А я тебе не рассказывал?

– Нет, если бы рассказали, я бы не забыл…

– Ну, так это же просто. Прозвали меня вором, Вараввой – вором во времени. По их мнению, я являюсь вором во времени.

– Их, кого их?

– Большинства людей, моих знакомых. Они считают, что это противоестественно, путешествие во времени, по их мнению, есть затея против бога…

– Глупцы, поверьте, если у вас получится изобрести машину времени, а это обязательно случится, то это станет величайшим изобретением современности.

– Знаешь, что интересно, если мне и суждено изобрести машину времени, то почему тот «я» из будущего не поможет мне? Почему тот «я» из будущего не придет и не подскажет, что необходимо сделать?

– Ну, это ведь ясно, вы ведь сами говорили, что вам нельзя встречаться с собственным «я» из прошлого или будущего.

– Да, ты прав, но получить какой-нибудь намек было бы замечательно.

– Но тогда создался бы парадокс. То есть тот «вы» из будущего изобрел бы машину без всякой подсказки…

– А кстати, это интересно, если бы и он получил подсказку, то получился бы замкнутый круг.

– Ага… Странно.

– Да уж…

– Варавва, а в бога вы верите?

– Ну, как бы я мог быть ученым, если бы верил в бога?

– А почему бы и нет? Почему вы полагаете, что ученый не верит в бога?

– Понимаешь, основные догматы религии расходятся с представлениями традиционной науки.

– А я не имел в виду традиционные религии, ведь может существовать нечто иное…

– Ну, в это смысле я агностик, хотя я не уверен, что в этом случае бога нужно называть богом, а ничем иным.

– Ну, какая разница, как его называть. Разница лишь в названии, а смысл, между тем, ведь остается неизменным.

– Ладно. Ну, не знаю, в этом и состоит мой агностицизм, вера в незнание и неуверенность.

– А я вот верю.

– И во что?

– В универсального бога, в то, что все едино и что существует гармония вещей.

– Что-то вроде пантеизма.

– Может быть, не знаю, как это назвать… Ведь очень трудно поверить в то, что все создалось спонтанно, без всякой задумки. Ведь обязательно должен существовать смысл, без него никак нельзя.

– Странные мы существа люди. Во всем ищем смысл, а может, он и вовсе не существует, может, это понятие создали мы, чтобы оправдывать свое существование.

– Но ведь он необходим. Вещи без смысла теряют свою весомость. Они становятся бессмысленными, сумасшедшими и непонятными. Вы правы – смысл это двигатель жизни.

– Да, интересный тезис.

– Так оно и есть. Без смысла нам не существовать. Ладно, я пошел, а то вы, наверно, утомились.

– Слушай, я тут подумал, ведь поздно уже, перезвони домой и оставайся у меня, ведь до дома далеко.

– Не хочу вам мешать.

– Мешать? Ты что, издеваешься? Как ты можешь мне мешать… Да и в чем?

– Ну не знаю…

– Перестань нести чушь. К тому же ты мне обещал заварить чай. Попьем чайку, а потом поговорим о философии. Давно я ни с кем не спорил, а такой случай я упускать не стану.

– Уговорили, – ответил Рик и пошел звонить домой.

Глава 18. Литературный вечер

В назначенный день и в назначенное время Петр отправился на литературный вечер. Местом встречи оказалось подвальное помещение, которое в дневное время служило винным магазином. Владелец магазина Рой Вибург на свой страх и риск предоставил помещение любителям литературы. Всего их собралось приблизительно пятьдесят человек. Здесь были и молодые люди, но подавляющее большинство составляли люди более старшего поколения, которым было уже за сорок.

– Ах, ты уже пришел, иди сюда, – обратился Джош к пришедшему Петру.

– Добрый вечер. Все эти люди знают, кем ты являешься?

– Да, конечно.

– А разве это не опасно, все-таки их немало, среди них ведь может оказаться и предатель.

– Ну, знаешь, без доверия никак. Хоть и рискованно, но приходится доверять людям. Без этого никак, понимаешь?

– Да, понятно, ну, надеюсь, что все обойдется.

– Конечно, обойдется. К тому же, я всех их знаю уже несколько лет, так что бояться нечего. Ладно, пора начинать.

И Джош направился к трибуне, стоявшей посреди комнаты.

– Дамы и господа, после месячной паузы, я очень рад приветствовать всех вас здесь. Я также очень рад представить вам нашего нового члена. Петр, пожалуйста, подойди поближе. Итак, прошу любить и жаловать. Поближе познакомиться с Петром вы сможете после окончания вечера.

После этих слов собравшаяся аудитория стала хлопать. После того как аплодисменты стихли, Джош продолжил.

– Итак, не будем далее задерживаться, начнем вечер. Сегодня нам будут читать известные произведения пять человек. Если после окончания кто-нибудь еще захочет что-либо представить, милости просим. Итак, начнем.

Первым чтецом оказался некий Сид, обыкновенный механик, который в обычное время не покладая рук чинил машины, а в необычное читал и собирал книги. На этот раз он решил представить собравшей публике «Америку» Франца Кафки.

«Когда семнадцатилетний Карл Россман, высланный родителями в Америку за то что, его соблазнила забеременевшая от него служанка, на усталом, замедляющем ход корабле плавно входил в Нью-Йоркскую гавань, он вдруг по-новому, будто в нежданной вспышке солнечного света увидел статую Свободы, на которую смотрел давно, еще издали. Казалось, меч в ее длани только-только взмыл ввысь, а всю фигуру овевают вольные ветры.

«Высоченная!» – подумал он, вовсе не торопясь на берег и даже не заметив, как хлынувшая на палубу толпа носильщиков мало-помалу оттеснила его к самым бортовым поручням.

Молодой человек, с которым они мельком познакомились в дороге, проходя мимо, спросил:

– Вы что же, сходить не думаете?

– Дя я-то готов, – ответил Карл с усмешкой и, то ли из озорства, то ли просто от избытка молодых сил, вскинул чемодан на плечо.

Но, едва глянув вслед своему знакомцу, который уже удалялся вместе со всеми, небрежно поигрывая тросточкой, Карл вдруг вспомнил, что оставил внизу свой зонтик. Карл тотчас же окликнул молодого человека и попросил о любезности – тот, похоже, не слишком-то был обрадован просьбой присмотреть за чемоданом, а сам, наскоро оглядевшись, чтобы запомнить место, поспешил вниз».

Но после прочтения нескольких страниц Сид остановился, и тут же последовали аплодисменты, после чего начались дискуссии этого романа. Затем читали Хемингуэя, и далее чтение посвятили великому американскому писателю 20-го века Филипу Роту. Читали «Мой муж – коммунист!» Завершавшаяся часть романа выглядела так:

«Нет больше предательства. Нет идеализма. Нет фальши. Нет ни совести, ни ее отсутствия. Нет матерей и дочерей, нет отцов и отчимов. Нет актрис и актеров. Нет классовой борьбы. Нет расовой дискриминации, судов Линча, да и не было никогда. Нет несправедливости, и справедливости тоже нет. Нет утопий. Нет лопат. Вопреки фольклору, за исключением созвездия Лиры (которое как раз таки высоко стоит — чуть западнее Млечного Пути и юго-восточнее двух Медведиц), нет никаких арф. Есть только раскаленное горнило Аира и раскаленное горнило Эва – гигантские топки, в которых температура двадцать миллионов градусов. Такая же топка – писательница Катрина Ван Тассель, другая конгрессмен Байден Грант, еще одна – чучельник Хорес Бикстон, шахтер Томми Минарек…. и флейтистка Памела Соломон, эстонка – массажистка Хельги Пярн, и лаборантка Дорис Рингольд, и так любившая своего дядюшку Лорейн, дочка Дорис. Так же горят Карл Маркс и Иосиф Сталин, Лев Троцкий и мой знакомый Джон О’Дей. Где- то горит, мерцает в ночи доблестный воин, стрелок-радист Джо Маккарти. В обшем-то, что предлагает взгляду мой тихий помост на пригорке, – если, конечно, выдастся погода столь же чудная, как была в ту ночь, когда Мари навсегда меня покинул (навсегда, потому что этот вернейший из братьев и настоящий са преподавания родной литературы через два месяца умер в городе Финиксе), – есть вселенная, в которую ошибке хода нет. Непостижимо: идет грандиозное действо — и при этом безо всякого антагонизма. Своими глазами ты видишь мозг времени, бескрайнее море огней, зажженных без участия человека.

Да и куда без звезд? Никуда».

Затем прочли несколько романов Борхеса. Последний чтец выбрал японского писателя Харуки Мураками. Он решил проэкспериментировать и выбрал отрывок из произведения «Страна чудес без тормозов и конец света» наугад:

«Она долго смотрит на меня. Потом кивает, встает из-за стола и исчезает среди стеллажей. Я подпираю щеку ладонью, закрываю глаза и погружаюсь в кромешную тьму. Сколько еще продлится зима? И это лишь ее начало. Переживет ли моя тень эту зиму? Да что там: доживу ли я сам до весны – со своими болезнями, страхами и сомнениями?

Она приносит следующий череп, ставит на стол и протирает его, как всегда, сперва влажной тряпкой, затем сухой. Подпирая щеку ладонью, я слежу за ее пальцами.

– Что мне сделать для тебя? – спрашивает он, поднимая голову.

– Ты и так делаешь очень много.

Она отводит руку с тряпкой от черепа, садится на стул и смотрит мне прямо в глаз».

После этого чтение книг закончилось, в центре комнаты снова появился Джош, который спросил публику, не желал ли кто-либо еще прочитать какую-нибудь литературу. Ответ был отрицателен, после чего Джош обратился к публике со следующими словами:

– У меня есть новость для вас, самое позднее через месяц в свет выйдет моя новая книга…

Новость публика приняла ликованием.

– Книга уже отдана на печать и совсем скоро появится в нашем городе. Скорее всего, в следующий раз я и представлю данную книгу.

– Отличная новость, – слышалось в комнате.

– Большое спасибо за то, что поддерживаете меня, без вас я бы не смог добиться и половины этого. Спасибо за моральную и материальную поддержку. На этом объявляю формальную часть вечера закрытой. Развлекайтесь.

Собравшееся общество и вправду продолжило развлечение, и даже через два часа никто не собирался расходиться. Лишь поздно ночью все разошлись, подвыпившие и усталые.

Глава 19. Кафка и Хемингуэй

Как-то Кафка и Хемингуэй получили приглашение на остров, где должны были собраться писатели. Хемингуэй сразу же согласился и зарядился энтузиазмом, Кафку же пришлось упрашивать.

– Ну что ты при этом теряешь! Что ты будешь здесь делать? Пойдем отвлечемся, ведь мы увидим там что-нибудь новое. Сюда ты всегда сможешь вернуться…

– Да ладно, что там интересного, все они писатели, влюбленные в собственное эго и не замечающие ничего вокруг.

– А ты кто? Не писатель?

– Да, конечно, я и не отрицаю этого.

– Больно ты странный.

После получасовых уговоров Кафка все-таки согласился на приглашение, и на следующее утро оба писателя отправились на остров. Тут собрались все: Генри Миллер, британец Энтони Берджес, японец Акутагава, чех Милан Кундера и др.

Вначале, где-то в 12 часов всех писателей собрали в центре острова и обратились с речью. Никому не известный коренастый мужичок, наделенный качествами хорошего организатора, вооружившись микрофоном, обратился к собравшемуся народу.

– Итак, сегодня беспрецедентный случай, мы впервые собрали такое количество писателей всех времен и народов. Нам дается уникальный шанс познакомиться друг с другом и поделиться опытом. Я приветствую каждого из вас и благодарю за визит. Я уверен, сегодняшний день будет особенным. Недалеко отсюда вы можете угостить себя алкогольными напитками, желающим прогуляться по острову мы предложим специального гида. Ну, а тем, кто хочет прогуляться по морю, мы предлагаем воспользоваться лодками… Развлекайтесь на свой вкус, остров в вашем распоряжении до окончания дня. Отдыхайте.

Кафка и Хемингуэй решили не терять времени и сразу же взялись за спиртное.

– Начнем с выпивки, потом перейдем на лодки, а если останется время, то можно и остров осмотреть, – заявил Хемингуэй.

– Абсолютно согласен, – последовал ответ Кафки.

– Что будешь пить?

– Ром.

– Ладно, тогда я возьму виски.

Писателей, решивших «угостить себя алкогольными напитками», оказалось немало. Но, несмотря на это, Кафка и Хемингуэй стояли в стороне и говорили о всякой всячине. В конце концов, покончив с выпивкой, они перешли на следующий этап. Лодка стояла в 50 метрах от них. Дойдя до нее всего за три минуты, они заявили лодочнику о своем желании.

– Наконец-то кто-то пришел, а то мы все не выходим.

Оказалось, что в лодке уже находились Кундера и Миллер, не хватало двоих, чтобы лодка отправилась плыть по воде.

– Эрнест, – заявил Хемингуэй, протянув руку Милану Кундера.

– Милан, Генри, – заявили оба писателя. За ними последовал Франц.

Такое знакомство было чистой формальностью, так как все из присутствующих были заочно знакомы друг с другом.

– Настоящий Парнас, – нарушил молчание Кундера.

– Хорошее замечание, – поддержал его Хемингуэй.

– А мне здесь по душе, – продолжил Миллер. – А как вам тут? Нравится?

– Ну, не знаю, во всяком случае, лучше, чем сидеть дома…

Кафка промолчал.

– Я думаю, что такие встречи должны устраиваться почаще, – в свою очередь заметил Кундера.

– Не уверен, что Кафка с вами согласен, – заметил Хемингуэй.

Кафка снова промолчал.

После получасовой прогулки Хемингуэй напомнил присутствующим о том, что нужно возвращаться к обеду на остров. Хорошенько отобедав, Кафка и Хемингуэй отбросили идею о прогулке по острову и вместо этого решили хорошенько вздремнуть в тени под деревом. Проснувшись только к концу дня, оба писателя приготовились вместе с другими к отъезду. Обменявшись телефонными номерами с Кундера и Миллером, Кафка и Хемингуэй в тот же вечер вернулись в город.

Глава 20. Транзит книг

После того как книга была отпечатана, Хосе и Луису предстояло перевести книги из Южной Америки в Северную. Делали это они каждый раз, когда от Чернокнижника поступал очередной заказ. Каждый раз они загружали автобус ящиками, полными книг. Конечно, приходилось маскировать продукт, поэтому каждый раз это были разные фрукты, овощи или вовсе зелень. На этот раз было решено смешать литературу с ароматом апельсинов, поэтому весь кузов грузовика заполнился до конца.

На  дорогу в несколько тысяч километров уходило больше суток. Поэтому Хосе и Луису приходилось сменять друг друга за рулем. Как только один из них чувствовал усталость, другой был готов прийти на замену. Они уже успели проехать почти полпути, когда приблизительно на границе Северной и Южной Америк патруль, ехавший сзади, приказал грузовой машине остановиться. В то время уже не существовало границ, а планета, представляла собой одно целое. Не существовало и таможенного контроля, но, несмотря на это, дорогу все-таки контролировала полиция, которая имела право остановить любой транспорт на любой дороге в любое время суток. Поэтому когда водителю грузовика велели остановить, Хосе не сильно удивился.

Решив, что это обычная проверка, Хосе притормозил машину у обочины.

– Добрый день, – приветствовал полицейский.

– Добрый день, офицер, какие-нибудь проблемы?

– Обычная проверка, ваши документы, пожалуйста.

– Вот держите.

– Хосе, что везете?

– Апельсины.

– Понятно… Можете показать груз?

– Но это ведь просто апельсины.

– Вот и покажите мне всего лишь апельсины, разве это представляет какую-нибудь проблему для вас?

– Нет, конечно.

– Ну, тогда прошу вас оказать мне услугу.

– Да, конечно. – Хосе слез с машины и направился к кузову, чтобы открыть его. Луис остался в машине, не переставая нервничать.

– Вот видите, ящики полные апельсинами, – заявил Хосе.

– Отсюда не очень-то хорошо видно… понимаете ли…

– Вы на самом деле не видите апельсины?

– А что, по-вашему, я вам вру?

– Ни в коем случае…

– Тогда покажите мне ящики, спустите на землю один из них.

– Сэр, это необходимо? Мы очень спешим.

– Раз прошу, значит, необходимо, забирайтесь в кузов.

– Как скажете, – с этими словами Хосе, взобравшись наверх, отправил один из ящиков на землю.

– Что же, видно и вправду апельсины…

– Ну, я ведь говорил…

– Ну, и что мы будем делать?

– В смысле? Я вас не понимаю, офицер.

– Да-с… В какое трудное время нам приходится жить, не правда ли? А раньше водители с полуслова понимали блюстителей порядка.

– Я вас не понимаю…

– А о чем же я говорю – мы перестали понимать друг друга.

– Да, может, скажете прямо?

– Перестаньте дерзить, это вам не подходит.

– Я и не собирался. Просто хочется внести ясность в сложившейся ситуации.

– Какой вы не догадливый, ладно, раз вы так просите, придется сказать прямо: вам придется, так сказать, поделиться несколькими ящиками…

– Но как, они ведь даже не принадлежат нам, мы всего лишь дальнобойщики и отвечаем за сохранность продукта. У нас будут проблемы.

– А разве ваши проблемы как-нибудь совпадают с нашими?

– Ну, офицер, я уверен, что мы можем договориться как-нибудь иначе.

– Вы, что же, предлагаете мне взятку?

– Ну… А разве конфискация имущества не является взяткой?

– Конечно нет, это вы ведь мне дарите несколько ящиков, в знак оказанной помощи.

– Я вас не понимаю.

– Ну, как же, у вас спустило колесо, а мы любезно остановились и оказали вам помощь. В противном случае вы бы сильно опоздали.

На этот раз Хосе решил промолчать. Что-то подсказывало ему, что разговаривать не было смысла, полицейский все равно поступил бы по собственному усмотрению, что он и сделал через несколько минут, забрав ящиков пять.

– Всего вам доброго и следите, чтобы снова не спустило колесо, – заявил на прощание офицер.

Хосе промолчал и вернулся в грузовик.

Луис догадывался, что что-то пошло не так, слишком долго Хосе отсутствовал, поэтому, уже совсем обеспокоенный, он спросил напарника, в чем дело. Услышав новость, он еще больше разнервничался и пришел в бешенство.

– Ну что, говорил, говорил я тебе или нет, что мы вляпаемся, а ты все нет да нет, теперь нам конец, понимаешь… Наш арест всего лишь вопрос времени.

– Мы не могли этого предвидеть, Луис.

– Нет, могли, черт возьми, мы могли бы просто отказаться, а я ведь говорил.

– Если бы знали, то и отказались бы, а так откуда нам было знать…

– Может, знать было и невозможно, но почувствовать ведь можно было, я ведь рассказывал тебе про сон.

– Луис, опять ты за свое.

– За свое или за чужое – факт есть факт, я оказался прав.

– Прошу тебя, успокойся.

– Успокоиться? Скажи как – и я так и сделаю.

– Ладно, гневом делу не поможешь.

– А что, этому делу разве можно помочь?

– Прошу, успокойся, и я что-нибудь придумаю…

– Придумаешь? Спасибо, ты уже придумал, втянув нас в это дело.

– Я уверен, что-нибудь можно придумать.

– Я знаю, что можно придумать, отправляемся в Вавилон, отдаем груз этому Чернокнижнику, рассказываем ему о случившемся, а потом делаем ноги… Нет, постой, давай уж сделаем ноги прямо сейчас. Ну, что же скажешь?

– Мы не можем так поступить…

– Почему же?

– Потому чтобы для этого нужны деньги, которые нам дадут по приезду…

– Это единственное, в чем ты прав…

– Поехали.

Глава 21. «Большая пьянка»

В конце той недели, когда Петр был назначен новым министром пропаганды, в связи с новосельем министерства был устроен банкет, на который были приглашены работники министерства пропаганды, а также администрация президента. Банкет неофициально прозвали «большой пьянкой». «Ты идешь на большую пьянку?» – можно было услышать за несколько дней до праздника. Провести банкет решили в шикарном ресторане «Дионис», расположенном за городом.

Субботним вечером в восемь часов началось собрание правительственной элиты в «Дионисе». Автомобилей высокого класса после восьми часов становилось все больше и больше. Представители высшего слоя общества, воспользовавшись случаем, решили продемонстрировать свою любовь к моде, особенно это касалось жен чиновников. Разодетые в дорогостоящие платья от лучших дизайнеров мира, они искали внимания среди гостей.

Петр в эту картину не очень вписывался. С Ребеккой вместе он приехал на недорогой машине, ну, а сама супруга была одета скромно, хоть и со вкусом, что не мешало ей выделяться среди присутствующих дам, преимущественно из-за своей естественной красоты.

Гости расположились за круглыми столами на шесть человек каждый. Приблизительно в девять часов, когда почти все из приглашенных прибыли на ужин, начался вечер. Первым со словом на сцене появился президент Ной. Вооружившись микрофоном, он обратился к публике.

– Я рад приветствовать вас на сегодняшнем вечере. Большое спасибо всем за то, что пришли сегодня отпраздновать два события в нашем правительстве. В первую очередь, как вы знаете, министерство пропаганды перешло в новое здание, желаю вам, чтобы это новшество помогло вам в вашей важной деятельности. Второй новостью, я бы даже сказал более важной, является то, что у нашего славного министерства новый начальник. Я хочу поприветствовать нового министра Петра Каменцида.

Услышав эти слова, публика зааплодировала, все обратили свои взгляды на Петра, который успел встать, услышав собственное имя.

– Не стану более вам докучать, поэтому попрошу нового министра обратиться к нам со словом.

Петр, предвидя заранее такое развитие событий, успел подготовить слово и набросить несколько предложений на бумаге. Встав из-за стола, он неторопливым шагом направился к сцене. Похлопав Петра по плечу и улыбнувшись, Ной передал новому министру микрофон.

Петр начал с благодарности.

– Для меня большая честь находиться в ранге министра пропаганды, большое спасибо за оказанное мне доверие, большое спасибо также всем, кто нашел время прийти на этот вечер. Я очень надеюсь на вашу помощь. Наше министерство занимается очень важным, если не самым важным делом. Это дело является приоритетом нашего славного государства. Я уверен, что каждый из служащих в министерстве пропаганды, начиная с меня и заканчивая обыкновенным клерком, осознает всю ответственность пред делом, которым каждый из нас занимается. Благодаря вам всем в ближайшие месяцы я надеюсь оправдать ваше доверие ко мне, поэтому с новой недели мы активно продолжим тот курс, который был предложен предыдущим руководством. Еще раз большое спасибо всем.

Произнеся твою речь, Петр отправился на свое место.

– Ну, ты и лицемер, молодчина, – прошептала улыбающаяся Ребекка своему мужу на ухо.

– Спасибо, – так же с улыбкой ответил Петр.

Полковник Пилат, бывший министр пропаганды, также был приглашен на ужин. Многие сомневались в том, что тот он придет на банкет, но Пилат решил оставить свою гордыню и прибыл на ужин, на удивление многим, в хорошем расположении духа.

Заметив Пилата на банкете, с бокалом вина в руке Петр обратился к президенту Ною.

– Пилат тоже приглашен?

– А вы удивлены?

– В принципе, да.

– Вы считаете, что пост министра транспорта Атлантиды ниже достоинства полковника Пилата?

– Ну, я думаю, министерство пропаганды считается более достойной работой.

– Да, именно поэтому его и направили туда.

– Одного я не понимаю, Пилат исполнял свое дело на пятерку. Не так ли?

– Именно так.

– Так почему же его отстранили?

– А вы сами не понимаете?

– Ладно, придется вам прояснить то, что все прекрасно понимают. Дело в том, что популярность Пилата за последние месяцы сильно выросла.

– И?..

– Что «и»? Разве не понятно, что он стал представлять угрозу. Угрозу действующему президенту. То есть мне, какой бы президент не побоялся терять пост, когда рядом такой харизматичный политик и лидер.

– Понятно.

– Признаюсь, я поражен, как такой смышленый человек, как вы, не догадались об этом?

– Ну, знаете, я пока что далек от политических интриг вроде этой, я лишь стараюсь добросовестно выполнять свой долг.

– За это я вас и ценю… Кстати, я надеюсь, вы не собираетесь стать президентом… Ладно, шучу. Смотрите, сейчас объявят конкурс. – И Ной обратил внимание Пилата на сцену.

– Итак, сейчас мы начнем конкурс, – обратилась к собравшейся аудитории молодая женщина, ведущая популярного радио-шоу.

– Итак, этот конкурс не для слабаков, это конкурс для настоящих мужчин… или же женщин… Я прошу выйти сюда семеро смелых людей, которые не бояться пить.

За этими словами последовали пять малоизвестных клерков, которые в надежде доказать свою смелость выбрались на сцену.

– Ну, вот молодцы, но нам нужны еще два человека, чтобы начать конкурс, – не успокаивалась радиоведущая.

Через минуту на сцене появился еще один смельчак.

– Ну, еще один, кто будет седьмым?

После этих слов неожиданно для Петра, да и для всех остальных, на сцену выскочил сам президент Ной.

– Вот это да, сам президент, это настоящая честь для нашего конкурса, – заявила радиоведущая.

Публика наградила президента аплодисментами, за чем последовало объяснение радиоведущей.

– Итак, перед вами семь пол-литровых стаканов с коктейлями «Кептэн Морган», пожалуйста, осторожнее с ними, они довольно крепкие. Так вот, каждый из вас должен выпить коктейль до дна, затем покрутиться три раза вокруг той высокой палки рядом с выпивкой, а дальше рывком побежать к стулу, который стоит в метрах 30 от вас. Всем понятно?

Участники дружно закивали головами. Первым вышел какой-то клерк, который сумел выполнить задание за 52 секунды. За ним поочередно последовали другие участники. Последним вышел президент Ной, которому в конкурсе победить так и не удалось. На свой страх и риск победу одержал один из малоизвестных клерков.

Пораженный президент Ной вернулся на свое место, где и продолжил развлечение.

К 12 часам ночи почти все из гостей были в нетрезвом состоянии, что нельзя было сказать о Петре. Он решил уже уходить, поэтому направился к столу президента, чтобы попрощаться с ним. Но именно в это время разыгрался самый настоящий скандал. Пьяный вдребезги, президент вскочил со своего стола и побежал в вестибюль. За ним последовали несколько человек. Петр решил также разобраться, в чем дело, и последовал за обезумевшим президентом.

– Президент Ной, президент Ной, куда вы? – звали президента последовавшие за ним сотрудники администрации президента.

– Оставьте меня в покое! – кричал Ной. – Все это бред, суета, сует!

– Но, господин президент, прошу, остановитесь.

Президент Ной все не унимался и продолжал кричать. Но самой большой неожиданностью для всех стало заявление пьяного президента, который во весь голос вдруг заявил и повторил несколько раз.

– Я люблю Оруэлла! Я люблю Оруэлла, оставьте меня в покое!

На счастье президента, эти слова не услышал бывший министр пропаганды. Зато сотрудникам администрации президента пришлось сильно попотеть, чтобы слухи о безумстве и почти незаконном поведении президента утихли.

Глава 22. Варавва

На следующее утро Варавва и Рик проснулись рано. Несмотря на то, что Варавва, полный энергии, снова решил продолжить работы, Рик сумел все-таки его переубедить и взял слово с него, что тот даже и не посмотрит в сторону машины до его прихода на следующее утро. Несмотря на то, что Варавве стоило проявить силу воли, он все-таки сдержал обещание и дождался прихода своего юного помощника.

– Ну, как отдохнули? – обратился к изобретателю только что пришедший юный техник.

– Отлично, как ты?.. Стой… Что ты только что сказал?

– Что вы имеете в виду?

– Что ты сказал, как только ты пришел?

– Ну… как вы отдохнули, пока меня не было?..

– Ты гений, ты умница, – с этими словами Варавва стал суетиться, у него загорелись глаза, и видно было, как тот возбудился.

– Я ничего не понимаю, – заявил Рик.

– Ничего, ничего, ты скоро поймешь, ты мое золотце… Как же я до этого не догадался…

– Это имеет дело с машиной?

– Конечно же, с машиной, а с чем же еще. Иди сюда.

Рик подошел ближе к Варавве, который тем временем все ближе подходил к хрономашине.

– Должно получиться… Обязательно должно получиться, я почти в этом уверен.

– Вы мне объясните, в чем дело? А то я ничего не понимаю.

– Сейчас, конечно, все объясню, ты мое золотце… Смотри, что это? – спросил Варавва у Рика, указывая на голубой огонек сверху машины.

– Ну… мотор… Вернее, индикатор работы мотора…

– Правильно. И что же он делает, когда мы запускаем машину?

– Ну… Работает, как и всякий мотор…

– Да, и как же он работает?

– В смысле? Работает быстро.

– Быстро, правильно, а еще как?

– Ну не знаю… как машина…

– Правильно, правильно, но ты не говоришь главного, мы заставляем работать мотор без устали, понимаешь, мы не отключаем его во время эксперимента…

– А разве мы должны? Это ведь машина.

– Верно, она машина, но в этом весь секрет, даже машине нужен отдых, и своим советом позавчера ты решил проблему…

– Я все еще не понимаю.

– Дело в том, что в момент, когда мотор достигает пиковой отметки, его надо остановить на пару секунд, а затем снова запустить, и все будет в порядке…

– Вы в этом уверены?

– Ну, я ведь сказал… Почти на все сто.

– Надеюсь, что вы правы.

– Давай не будем терять времени. Принеси мне вон то зеленое яблоко, его все равно никто не ест.

Рик принес Варавве яблоко, тот, не глядя, схватил фрукт и поместил его в специальный отсек, расположенный внутри машины. Закрыв дверцу, Варавва установил таймер на пять минут. Таймер был установлен до того, как мотор стал работать. Таймер включался на время, которое нужное было для того, чтобы объект находился в будущем или прошлом. Чтобы определить время, Варавва установил другой индикатор, указывающий на 1435 год. После того как время истекало, объект возвращался снова в машину. Когда все было готово для эксперимента, Варавва торжественно заявил:

– Итак, мы близки к историческому моменту, моменту, с которого возможно станет наблюдать или вовсе вершить историю. Ты готов, мой милый друг?

Не дожидаясь ответа, Варавва запустил мотор, и через минуту вдруг заглушил его, а спустя секунды две снова запустил. Случилось то, что и ожидал Варавва. Яблоко исчезло.

Варавва ликовал.

– Получилось, получилось! – кричал Варавва. – Рик, это свершилось!

Еле осознавая происходящее, Рик начал также ликовать. Оба, Рик и Варавва, прыгали, пребывая в эйфории. Чуть погодя они заметили, что яблоко вернулось на свое место, после чего радость еще больше увеличилась.

– Все получилось! Эврика! Рик, возьми деньги, купи самого хорошего вина и давай обратно. И запомни, никому пока не слова. Понятно?

– Понятно, понятно, – все еще в эйфории заявил Рик и побежал покупать спиртное.

Глава 23. Груз приехал

Хосе и Луис договорились доставить груз в то же самое здание, где проходили литературные вечера. Так как доставлять груз в дневное время было делом рискованным, Джош договорился быть на месте и ожидать груз в двенадцать часов ночи.

Хорхе и Луис, в свою очередь, прибыли в Вавилон в пять часов дня, чуть раньше планированного срока. Так как времени было вдоволь, они решили подкрепиться в закусочной на окраине города. Заказав два стейка и содовой, они уселись за стол и начали дожидаться обеда.

– Ну, как настроение, – начал Луис.

Хосе промолчал.

– Еще бы. Что будем делать? Наше дело дрань понимаешь. Но все таки делать что нибудь обязательно придется.

– Будем делать то, о чем говорили.

– Бежать?

– Именно.

– На меченой машине? И куда?

– Пока не знаю… Что же касается машины, то надо найти какую-нибудь мастерскую, где можно будет раздобыть новые номера и перекрасить машину.

– Да? И где именно такую можно будет найти?

– Ну, думаю, что Вавилон город не маленький. Можно что-нибудь сообразить. Спросить, например, Чернокнижника.

– Да, Чернокнижника об этом спросить можно, но знаешь, о чем я собираюсь его попросить?

– О чем же?

– Догадайся.

– Не знаю.

– О небольшой добавке. Вернее, желательно большой добавки в виде кругленькой суммы.

– Не ожидай многого.

– Мы рискуем из-за него. Что значит «не ожидать от него многого»?

– Я имел в виду то, что я не думаю, чтобы у него нашлось много денег. Деньги ведь не его, кто бы стал ему переплачивать?

– В любом случае в нашем деле деньги не помешали бы.

– Я согласен. Но опять-таки нам придется исходить из того, что у нас есть.

– Боюсь, что ты прав, но постараться все-таки стоит.

Отобедав и вздремнув в грузовике, часам к одиннадцати Хосе и Луис начали собираться к поездке. Несмотря на то, что они приехали к назначенному месту чуть раньше, Джош был уже на месте.

– Приветствую вас, друзья, надеюсь, вы доехали нормально, – начал Джош.

– Боюсь, что твои ожидания не оправдались, – с хмурым выражением лица ответил Хосе.

– В чем дело, какие-нибудь проблемы?

– Проблемы не то слово, – в свою очередь заметил Луис.

– Я вас не понимаю вас, ребята… Скажите, в чем дело?

– Нас повязали. Вернее, не то чтобы уже, но скоро этот миг настанет.

– Нас остановили и забрали несколько ящиков апельсинов, то есть книг… – снова заметил Луис.

– Вы что, серьезно?

– Боюсь, что да, – снова с угрюмым лицом заявил Хосе.

– Вот это да…

– Поэтому мы просим вас об услуге… – продолжил Хосе.

С озадаченным лицом Джош как будто бы и не услышал просьбы Хосе и оставался в молчании, потом, оправившись от шока, он обратил свой взор на Хосе:

– Что именно?

– Так как наша поимка является лишь делом времени и так как нам хочется оставаться на свободе как можно больше времени, то возвращаться в Буэнос-Айрес в ближайшее время нам не стоит. Придется даться в бега, а для этого желательно иметь денег, и как можно больше… Нам придется поменять номера машины и перекрасить ее. А что потом – понятия не имею.

– Я понимаю ваше положение и, к сожалению, мое тоже. Но боюсь, что все, что я смогу сделать для вас, так это мизерная добавка к обговоренной сумме… Я бы с радостью помог вам, но, боюсь, это не в моих силах.

– Пусть будет то, что есть, что поделаешь, – вмешался Луис. – Давайте не будем терять времени и начнем разгрузку книг.

– Пожалуй, ты прав, постойте я позову пару ребят, чтобы мы закончили поскорее, – ответил Джош. Возвратившись с двумя молодыми парнями, он указал Хосе и Луису на подвал, куда нужно было нести ящики.

Работа заняла много времени, лишь через пару часов южноамериканцы были готовы покинуть место.

– Спасибо за все и еще раз извините, что ничем не могу помочь…

– Мы понимаем, что поделаешь, а что же будете делать вы?

– Не знаю, но не думаю, что что-нибудь особенное. В принципе, будь что будет.

– Но вас же арестуют.

– Ну и что? Это всегда было вопросом времени.

– Интересный вы человек.

– Ладно, посмотрим, когда они все-таки нагрянут. Мне даже интересно. Ребята, а у вас есть где переночевать? Ведь время позднее уже.

– Наша машина – наша гостиница.

– Вы уверены? Я живу один и могу предложить остаться у меня.

– Не стоит. Если честно, мы не хотим терять времени и, чем скорее начнем свой путь, тем лучше.

– Ну, вам, наверное, лучше знать…

– Но вы все-таки можете нам помочь.

– С радостью. Как именно?

– Не знаете ли вы в этом городе местечко в этом городе, где бы смогли заняться нашей машиной?

– А, понимаю. Честно говоря, такими делами заниматься не приходилось лично, но… подождите меня несколько минут. – С этими словами Джош принялся звонить. Оттуда ему продиктовали какой-то номер. Записав его на бумаге и окончив разговор, он протянул бумажку гостям.

– Вот, держите. Здесь вам помогут.

– Большое спасибо.

– Кстати, можете звонить в любое время, хоть сейчас, они работают круглосуточно. Скажите, что вы от меня, и вам сделают скидку.

– Еще раз спасибо, – поблагодарили Хосе и Луис и отправились в машину.

Глава 24. Известие для Петра

После «большой пьянки» сотрудникам президента пришлось сильно попотеть, чтобы правда о поведении генерала Ноя не приняла огласки. Пресекались все попытки распространять сплетни касательно президента. Они постарались настолько хорошо, что о собственном поведении не узнал даже сам Ной. Он догадывался о чем-то, это было заметно по выражению приближенных сотрудников… Но в чем именно, он не догадывался, да и спросить, а значит, тем самым признаться, что он сам ничего не помнит, ему не очень-то хотелось. Поэтому он данной темы особенно не касался, а когда кто-либо начинал разговор о минувшем празднике, Ной лишь сухо отвечал, что праздник и вправду выдался на славу, только называть его снова «большой пьянкой», по понятным причинам, он не решался.

Заметно исправила репутацию и положение президента добрая весть. Она была настолько важной и интересной, что вместо того, чтобы попасть сначала в министерство пропаганды, было решено сначала известить о ней самого президента. Президент, услышав новость и разобравшись в деталях дела, сразу же решил позвонить министру пропаганды и оповестить об этом Петра.

– Петр, доброе утро, как дела? – зазвучал голос президента с другого конца линии.

– Да вроде бы утро и вправду доброе.

– Вот именно. Более, чем доброе. У меня отличные новости для тебя. Поднимешься?

– Да, конечно. Когда вы хотите, чтобы я к вам пришел?

– Да прямо сейчас, это дело нельзя откладывать.

– Хорошо, у меня тут дел на пару минут, и я сразу же у вас.

– Отлично, жду.

И вправду, минут через пять новоназначенный министр уже стоял посередине кабинета президента Ноя.

– Присаживайся. Я тебя сейчас же обрадую этой новостью.

– Что же такое случилось? Вы весь сияете.

– Ну, еще бы! Такой хорошей весточки я не слышал, наверное, несколько лет.

– Жду не дождусь.

– Итак, мы его поймали.

– Кого? Я вас не понимаю.

– Чернокнижника.

– Что?! – Петру с трудом удалось скрыть свое волнение.

– Нет, ну, пока что мы его не арестовали, но мы напали на его след.

Петр чуть успокоился.

– Как именно?

– Парочка идиотов из Буэнос-Айреса.

– То есть? Я вас снова не понимаю.

– Ну, два водителя грузовика, направляющего в нашу столицу перевозили новую партию книг от Чернокнижника. Но ты знаешь, что самое интересное в этой истории?

– Что?

– Полицейские, ликвидировавшие ящики с книгами, оповестили нас об этом лишь через неделю. Нет, ты понимаешь? Всего лишь через неделю.

– И почему же?

– Да потому что идиоты! Они взяли товар в качестве взятки, то есть в ящиках были книги, но вокруг книг апельсины в качестве маскировки. Эти придурки решили, что раз они взяли взятку, то будут наказаны.

– То есть, они побоялись.

– Именно. Эти придурки даже не понимают всю важность дела. За это ведь и наградить могут… Но ничего, теперь главное, что они в наших руках.

– Их уже поймали?

– По номеру их машины мы сумели определить их имена. Затем мы определили их лица. Эти тоже оказались хорошими придурками. Они потрудились поменять номера машины, но забыли, что при первой же покупке в любом магазине их лицо было бы определено.

– Ну, и уже сумели поймать?

– Да, их повязали в Фениксе, когда один из них покупал парочку бургеров.

– Понятно.

– Ну, как тебе новость?

– Новость и вправду отличная. Что же будем делать на следующем этапе?

– Ну, их уже допросили в Фениксе, но результат пока что нулевой.

– То есть?

– Ну, понимаешь… права человека, не буду говорить ничего до прихода адвоката и т.д.

– А-а-а, понятно…

– Так вот, было решено перевести их в Вавилон, после чего дело будет передано вам.

– То есть наше министерство берет дело на себя.

– Именно.

-И мы будем проводить допрос?

– Ага. Я понимаю, что у тебя нет никакого опыта в делах такого рода, поэтому я бы посоветовал кому-нибудь помочь тебе. Думаю, у вас таких найдется предостаточно.

– Да, согласен. Помощь мне понадобится.

– Ну, ты быстро освоишься…

– Надеюсь.

– Слушай, вот еще что. При допросе можешь забыть о правах человека и так далее. Ну, я думаю, ты понимаешь, о чем я.

– Да, думаю, что да.

– Если всем этим миролюбивым организациям дать волю, то они и вовсе запретят нам ловить преступников.

– Думаю, вы правы.

– Можешь быть с ними пожестче.

– Понятно.

– Мы ведь хотим поймать главного зачинщика… ну, в смысле этого Чернокнижника…

– Да, думаю это уникальный шанс.

– Не то слово, шанс один за сто лет.

– Ага. Ну и когда они прибудут?

– Часам к пяти… Вы можете начать допрос к шести, так что извините, но ваш рабочий день может затянуться.

– Ничего. В первую очередь за дело.

– Правильно. Ну, за дело! – с этими словами генерал Ной предложил Петру бокал шампанского, после чего осушил свой собственный.

Глава 25. Новое изобретение

Отпраздновав новое открытие, Варавва и Рик все еще долго пребывали в приятной эйфории. Усевшись в кресла, они смотрели друг на друга, временами поглядывая на машину времени.

– Варавва, вы гений.

– Пожалуй, не буду отказываться, – заявил Варавва, громко рассмеявшись.

– Нет, ну, серьезно, это ведь величайшее открытие за всю историю человечества.

– Да, согласен, ну, если не считать колеса.

– Да какое там колесо! Люди веками не верили, что возможно путешествовать во времени.

– Ага, и что же мы будем сейчас с этой машиной делать?

– А вот этого я не знаю, вы ее выдумали, вы и решайте.

– Ну, думаю, что-нибудь придумать можно будет…

– Я тоже так думаю.

– Ага, черт побери, я все еще не верю.

– Я тоже…

– Нет, все оказалось настолько просто…

– Варавва…

– А?

– А когда можно будет об этом рассказать другим?

– Ну, думаю, пока особенно спешить не стоит, не хочу, чтобы об этом узнало правительство. Ведь конфискуют сразу же.

– Понимаю… Ну, а все-таки у меня к вам просьба….

– Какая?

– Мой сосед, Давид… можно ему по секрету сказать?

– Ну, не знаю, не думаю…

– Ну, только ему, он ведь мне как отец, я за него головой отвечаю.

– Ну, не знаю, надо подумать. А что же ты так спешишь?

– Ну, как же, это ведь величайшее открытие нового тысячелетия.

– Да, ты прав. Ладно, скажи ему, но только ему… И никому больше.

– Спасибо. А вы-то сами никому об этом рассказать не хотите?

– Ну, я ведь сказал, это дело требует особой деликатности.

– И то верно.

– Слушай, а куда бы ты отправился в путешествие, дай тебе волю?..

– Ну, не знаю, думаю, Средневековье было бы интересно…

– Да, и вправду интересная эпоха…

– А вы бы куда?

– Я бы… Во времена Христа. Момент распятия…

– Да, и Варавву бы увидели, – улыбаясь, заявил Рик.

– Да, и Варавву.

– Но он, в отличие от вас, был разбойником.

– Ха-ха, а разве нет? Я ведь сказал, я разбойник во времени.

– Точно. А еще бы я съездил в Древний Рим или Египет.

– Да, тоже интересно…

– Ага.

– Ну, в принципе, я думаю, неинтересной эпохи не существует, каждая интересна по-своему…

– И что, наша тоже?

– Еще бы… Где же, вернее, когда же это было видано, чтобы запрещали книги? Это ведь неслыханно. Кощунство.

– А вы что, против, – ранее Рику и Варавве не приходилось говорить на эту тему.

– Конечно, против, да я кому хочешь это прямо в лицо скажу, это варварство. А разве ты так не думаешь?

– Ну, не знаю, я слишком мал для этого, да и книги мне читать не приходилось, мне не с чем сравнивать.

– А тебе бы понравилось. Ох, как бы ты полюбил Жюль Верна, ты бы с ума сошел от Брэдбери, Воннегута или Азимова!

– На данный момент их имена лишь пустой звук для меня, наверно, к сожалению.

– Ничего, ничего, еще наверстаем, вот попадем в другое время, обязательно тебе чего-нибудь привезем.

– Варавва, а ведь этой машиной можно и ход истории менять.

– А вот этого не стоит делать.

– Почему?

– А откуда нам знать, что для нас лучше, а что хуже, наступишь лет триста назад на паучка, вернешься в наше время, а тут люди с рогами начнут ходить.

– От паука-то?

– Именно. Он паук там, а через триста лет неизвестно, во что трансформируется… Так что, нечего нам исторический балаган устраивать, не наше это дело.

– Ну, даже Гитлера нельзя убрать?

– Ну, вот с Гитлером не знаю, – сказав это, Варавва громко рассмеялся.

– И что же мы будем делать, если ничего менять мы не собираемся?..

– Как что?.. Наблюдать…

– И всего-то дел?

– А разве этого не достаточно? Люди прошлых лет тратили миллионы на дорогостоящие исторические фильмы, а мы сможем наблюдать все это в оригинале, а ты говоришь, что этого не достаточно.

– Ну, не знаю, наверное, это стоит увидеть, чтобы убедиться…

– А вот это точно… Ну, ничего, скоро увидим.

– Жду не дождусь….

– Скоро, скоро…

– Ладно, Варавва, я пошел, а то время позднее, завтра приду пораньше.

– Милости просим.

– До свидания.

– До свидания.

В тот же вечер рассказал о новом изобретении. Давид отказывался верить очень долго, в конце концов Рик пообещал показать Давиду изобретение лично.

Глава 26. Кафка и Хемингуэй

– Франц…

– Что?

– Что ты думаешь о литературе?

– В смысле – что я думаю? Все, что я думаю, я уже высказал при жизни.

– Нет, я не это имел в виду. Конечно же, понятно, что ты писал и так далее, но вот о чем я хочу тебя спросить, ты думаешь, все это имеет какое-нибудь значение?..

– Я тебя не понимаю…

– Ну, в смысле имеет ли это все какой-нибудь смысл?

– Ну, если на это посмотреть с точки зрения Соломона, то, конечно же, нет… В смысле все суета сует.

– Ну, я не имел в виду такое глобальное значение литературы. Как ты думаешь,

будут ли люди серьезно интересоваться всем этим и не является ли это просто развлечением?

– Развлечением? А что плохого в развлечении? Разве оно не имеет право на существование? И что в нем плохого, если она помогает кому-то жить?

– Ну, конечно же, в этом смысле ты прав, но развлечение ведь не является ценностью само по себе?

– А почему нет? Развлечение интересует людей, если бы мы не развлекались, жить было бы скучно. Ну, конечно, я понимаю, что ты имеешь в виду. В смысле ценности литературы, ведь сама литература ведь тоже не однородна, бывает всякая литература… Легкая, серьезная…

– Ну, и насколько она влияет на ход истории?

– Я думаю, ты сам знаешь ответ. Конечно же, влияет. За многие столетия человечество написало огромное количество книг, и они занимают заметное место в истории человечества. Ведь человека не обманешь, если бы литература не имела никакого значения, то человечество отбросило бы его, как рудимент, как нечто лишнее и ненужное…

– Наверно, ты прав.

– Слушай, я тебе почитаю кое-что, ты наверно, читал не раз, – и Кафка взял в руки «Фауста» Гете.

«Ты в церковь не ходил который год?

Ты в бога веришь ли?» – спрашивает гетевская Маргарита у Фауста, на что тот отвечает:

О милая, не трогай

таких вопросов. Кто из нас дерзнет

Ответить не смутясь: Я верю в Бога?

Что ты об этом думаешь, Эрнест?

– В смысле того, что Фауст безбожник?

– Ты так думаешь, разве не наоборот.

– Ну, не знаю, может агностик?

– Исходя из данного диалога, утверждать о безбожии Фауста было бы абсурдом и ложью.

– Может быть…

– Да нет же, подумай, ведь ответ «Я верю в бога» требует огромного мужества, сказать эти слова, будучи неуверенным в них, было бы обманом, лицемерием. Я думаю, нельзя сказать с уверенностью «Я верю в бога» или же «Я не верю в Бога». Я думаю, в обоих случаях присутствует определенная доля лицемерия. Разве сказать честно «Я не знаю» не есть быть более честным со всеми и, прежде всего, с самим собой?

– Ну, если ты так считаешь, то да. А что, если ты и вправду веришь или не веришь?

– В этом-то и дело. Я не верю в искренность обоих утверждений. Люди, которые часто уверены в том или ином, не задумываются, насколько глубока их вера на самом деле. И ответ на вопрос «Веришь ли ты в бога?» становится для них не истинным ответом, а лишь автоматической реакцией на поставленный вопрос.

– Ну, может, ты и прав.

– Ты знаешь, в этом случае я уверен в своей правоте.

-Может быть…

– Не может быть, а так оно и есть. Отвечая на этот вопрос, люди часто и вовсе не понимают, о чем идет речь. Как можно знать, что такое бог?

– Значит, ты не знаешь, что такое Бог?

– Нет, конечно же, нет… А что ты знаешь?..

– Наверно, мне придется согласиться с тобой.

– Еще бы… Ты знаешь, почему я тебе прочитал этот пассаж?

– Нет, почему?

– О чем мы говорили до этого?

– О литературе?

– Так точно.

– Ну, и что?

– Так если нам пришлось столько говорить об одном коротком пассаже Гете, сколько времени нам пришлось бы провести, чтобы определить все его творчество.

– Ты прав, очень много.

– Так ведь это лишь один писатель. А таких ведь тысячи…

– Ну, может, не совсем тысячи…

– Ну, это я так, к слову.

– Понятно. То есть литература есть составляющая часть нашей жизни?

– Конечно.

– Понятно…

– К тому же, если не литература, живопись, в общем искусство, то не было бы технологического прогресса. Ведь все это смутно связано. Чтобы творить что-то новое, нужна фантазия. В этом смысле наука и искусство похожи. Ты знаешь, что говорил Эйнштейн?

– Что именно?

– А то, что фантазия важнее, чем знание. Знание само по себе это законсервированное чувство, оно не имеет потенциала развития. А фантазия совсем другое дело. Фантазия способствует созданию нового, дает мысли свободу и несет прогресс.

– Улавливаю твою мысль.

– Так вот, если не было этого человеческого рвения, не было бы и прогресса. А человек так не может существовать. Если бы не это, то человек был бы животным и не достиг бы прогресса.

– Ладно, все ясно.

Глава 27. Знакомство с машиной

Перед тем как отправиться к Варавве, Давид зашел в гости Джошу на чашку чая. Но рассказывать о новости сразу он не стал, он решил сначала убедиться во всем сам, а затем уже, может быть, рассказать об этом Джошу.

– Книга уже приехала.

– Серьезно? Прекрасная новость.

– Да, собираюсь на днях устроить презентацию, если получится.

– Что значит «получится»? Что, потерял место?

– Нет, просто дела плохи, напали на наш след.

– То есть? Расскажи.

– Ребят, которые перевозят груз, задержали на дороге и отобрали часть груза…

– Вот те на… И что же теперь?

– Пока не знаю…

Разговор соседей был прерван звонком в дверь. Открыв дверь, Джош увидел Петра.

– Проверка – имеются ли книги? – с шутки начал Джош.

– Не время для шуток. Ты один?

– Не совсем, у меня гость, мой сосед Давид.

– Может, зайти в другое время?

– Нет, давай заходи сейчас, у меня с Давидом нет секретов, он все знает.

– Ну, ладно.

Войдя в залу и обменявшись приветствиями с Давидом, Петр уселся в кресло.

– Мы тут с Давидом говорили кое о чем, дела плохи, напали на наш след.

– Хуже, чем плохо, – продолжил мысль Петр.

– Ну, раз и ты уже знаешь об этом, то дела, наверно, и вправду плохи.

– Да, дело дрань. Короче, твоих ребят повязали.

– Где они сейчас?

– В городе. Их поймали несколько дней назад. Я лично присутствовал на допросе. Ясное дело, допрашивал формально, но скажу прямо – долго они не продержатся. С ними церемониться не станут, а в таких условиях никто не удержится слишком долго.

– Понятно, сколько у меня времени?

– Мало… От силы несколько дней, я бы сказал дня три-четыре.

– Понятно.

– Что собираешься делать? Бежать?

– Ни в коем случае, продолжу жить, как и раньше.

– В смысле, ты с ума сошел? Что значит «жить, как раньше»? Все, что я могу сделать, то это задержать их чуточку, не могу обещать, что надолго, понимаешь тут дело государственной важности. Такого улова у них не было давно…

– А что прикажешь делать? Какой смысл от того, что я буду бежать? И куда бежать? Моя миссия выполнена, после меня появятся другие, кто захотят писать книги, я в этом уверен. Какой смысл мне бежать, если я не смогу продолжить дело?

– Может, и сможешь…

– Это из сферы фантастики.

– Но нельзя ведь просто сидеть и ждать, пока тебя схватят?

– Можно, единственное, о чем я сожалею, так как это то, что, скорее всего, я не успею устроить презентацию. Ты мне обещаешь, что распространишь книги после того, как меня схватят?

– Обещаю.

– Ребята, не хочу вам мешать, но у меня кое-что для вас есть, – вмешался Давид.

Джош и Петр озадаченно посмотрели на Давида.

– Я пока что ничего не могу сказать с уверенностью, нет никакой гарантии. Один мой младший приятель Рик поведал невероятную историю о том, что его знакомый выдумал машину времени. То есть история совершенно невероятная, но Рик утверждает именно это и обещает мне показать изобретение. Я, конечно же, не поверил, но посмотреть стоит.

– Стоп. Что значит машина времени?

– В смысле она может перемещаться во времени, – прервал его Джош.

– Именно это он и утверждает, невероятная история.

– Но путешествие во времени ведь невозможно? Это научно доказано.

– Именно. Но ведь раньше считались невозможными и другие вещи? Скажем, людям не представлялось, что можно летать? А космос и вовсе был уму не постижим…

Бредовое заявление.

– А я считаю, что машину посмотреть все-таки стоит, – вмешался Петр.

– Ну, и как же она может помочь нам в этой ситуации? – снова вмешался Джош.

– Ну, я уверен, что что-нибудь устроить можно будет, ты представь, благодаря машине можно будет менять прошлое, тем самым влияя на настоящее. Давид, ты можешь устроить нам встречу с этим изобретателем?

– Думаю, что можно попробовать, – и Давид достал мобильный телефон и набрал номер Рика. Поговорив с ним с минуту, он обратился к Петру и Джошу.

– Все в порядке, через два часа встречаемся с Риком – он-то нас туда и отведет. Но есть одно но, он просил меня никому об этом не говорить, а тут вы появитесь со мной. Так что Петр, если можно, ничего не говори о том, где ты работаешь, хорошо?

– Да, конечно…

Через два часа все трое уже говорили с Риком, который начал встречу со следующими словами.

– Давид, я ведь тебя просил, а ты уже всем растрезвонил. Откуда мне знать, что им можно доверять?

– Успокойся, Рик, все в порядке, ребята со мной, даю руку на отсечение.

– Ладно, но я не предупреждал Варавву об этом, так что вы на него сильно не сердитесь, если он вас примет не очень-то тепло.

– Ладно, – хором заявили заинтригованные гости.

Несмотря на предупреждение Рика, Варавва принял гостей тепло. У него уже прошел период недоверия к другим, и он загорелся желанием рассказать другим о своем изобретении. Он показал гостям машину, досконально объяснил, по какому принципу работает аппарат, и показал эксперимент с яблоком. После этого у Петра возник вопрос.

– Все отлично, но можем ли мы быть уверены в том, что яблоко отправилось именно в указанное время?

– Да, вопрос хороший. Дело в том, что эксперимент пока что проделывался с яблоком, живого существа в прошлое я пока что не отправлял, и приходится лишь надеяться, что все работает как надо.

– У меня идея, – продожил Петр. – Нам надо отправиться в прошлое и сделать так, чтобы закон насчет книг не был принят.

– Вы тоже не любите этот закон? Ну что же, если такое дело, то я полностью с вами. Но я должен вас предупредить и повторить, что эксперимент с людьми пока не проделывался, так что быть уверенным в успехе нельзя быть на все сто процентов.

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского, – вмешался Джош.

– Дело ваше, когда подготовить машину?

– Как можно скорее, можно к завтрашнему дню?

– Никаких проблем. Какой будет план?

Глава 28. Разработка плана

После недолгого обсуждения оказалось, что план оказался предельно простым.

– Надо убить идею о запрете книг в зародыше, – вдруг заявил Джош.

– То есть? – удивился Петр.

– То есть убить Квинси Паллака, автора идеи. Только так мы сможем избежать запрета.

– Но это ведь убийство. Нельзя ли обойтись без этого? – протестовал Петр.

– Не думаю. Придется пойти на риск. Надо убить его до того, пока будет предложена идея о запрете. Но есть загвоздка.

– Какая именно?

– Мы не знаем, в каком времени и где именно искать его.

– Это не проблема.

– То есть?

– Ты забыл, где я работаю… У меня есть доступ к архиву, к делам сотрудников государственных учреждений. Я могу узнать, где он работал, скажем, лет пять до того, как предложить идею. Именно так мы сможем узнать, где его искать.

– И когда сможешь ты об этом узнать?

– Ну, если дело срочное, то я отправлюсь на работу этим же вечером. Конечно, идти на работу в такое время рискованно, но что поделаешь, без этого никак не обойтись.

– Ладно, отлично. Второй вопрос – где достать оружие?

– Предоставь это опять-таки мне, – снова пришел на выручку Петр.

– Ты прямо сокровище.

– Спасибо. Теперь вопрос от меня. Кто выполнит миссию, то есть убьет этого Паллака?

– Я, – заявил Джош.

– Почему ты?

– Потому что это никого так не касается, как меня. Я с удовольствием замочу этого гада, ненавистника литературы. Сколько жизней было загублено из-за него!

– Ладно, не буду с тобой спорить. Мне не очень-то хочется кого-нибудь убивать, даже такого гада.

– Ну, и отлично.

– Ладно, тогда мне надо спешить в архив.

– Отлично.

– Как условились? – вмешался Варавва.

– Завтра собираемся тут ровно в четыре, такое время вас устроит? – предложил Джош.

– Вполне.

– Ну, а тебя Петр, сможешь успеть раздобыть информацию к этому времени?

– Ну, я ведь сказал, информация у меня будет уже сегодня вечером.

– Отлично, тогда договорились.

– А что же буду делать я, дайте мне тоже какое-нибудь поручение, – вмешался Рик.

– Тебе так не терпится тоже войти в это дело? – спросил Джош.

– Не то чтобы меня настолько интересовало дело, скорее, я хочу опробовать машину.

– То есть ты хочешь отправиться назад в прошлое вместе со мной? Я правильно тебя понял?

– Ага.

– Ладно, будешь сопровождать меня. Только будешь исключительно в роли наблюдателя, такое тебя устроит?

-Вполне… Кстати, насчет наблюдения… Варавва, ты ведь говорил, что вмешиваться в прошлое недопустимо?

– Для такого дела можно, – коротко ответил Варавва.

– Ладно, сверим часы, – снова начал Джош, – чтобы все были готовы завтра к этому времени и ни минутой позже.

Попив чая и поговорив опять о плане, все разошлись по домам, кроме Петра, которому предстояло узнать, где и когда искать Паллака. Порывшись в архиве несколько часов, ему удалось с точностью определить, в какое время Паллак отправлялся на работу. Ему также удалось узнать, по какому пути тому приходилось идти на работу. Он также узнал, что Паллак не водил машину, и это играло на руку Джошу в исполнении миссии.

Глава 29. Арест Джоша. Приговор. Переработка плана

Отправиться в прошлое и привести план в исполнение Джошу суждено не было. Следующим утром после обсуждения плана его арестовали. Известие об аресте было объявлено по всем каналам телевидения. Весь мир узнал о приговоре, вынесенном в тот же день. Собравшиеся у Вараввы Петр, Рик и Давид смотрели, как судья выносит приговор.

– Расстрел.

Приговор должны были привести в исполнение следующим вечером.

– Нельзя терять ни минуты, – начал Петр. – Вместо Джоша в прошлое придется отправиться мне. К сожалению, сегодня мне придется присутствовать на всех этих процедурах. Мне и так пришлось потрудиться, чтобы не пойти на суд, но более задерживаться я не могу. Так что я должен идти прямо сейчас. А завтра утром мы должны исполнить миссию, и это должно случиться именно до того, как приговор будет исполнен.

– То есть план меняется? – переспросил Рик.

– Конечно, меняется… То есть меняются лишь исполнитель и время плана, все остается прежним, мне придется убить этого Паллака.

– А я? – снова спросил Рик.

– Что ты?

– Ну, я могу ехать с вами?

– Ладно, можешь.

– То есть сегодня машиной мы пользоваться не будем? – переспросил Варавва.

– К сожалению, нет.

– А что насчет завтра? К какому времени все должно быть готово?

– В семь утра.

– Отлично. Только вот я кое о чем подумал.

– О чем именно?

– Последствия всей этой затеи могут быть непредсказуемыми. То есть убийство человека может повлиять на настоящее.

– Будем надеяться, что все изменится к лучшему.

– Для кого к лучшему, для кого к худшему, – улыбнулся Варавва.

– Ну, я думаю, в общей сложности все изменится все-таки к лучшему.

– Вы, наверное, имеете в виду книги?

– Именно.

– В этом случае я полностью согласен.

– Очень хорошо. Итак, будем надеяться на лучшее, готовясь к худшему.

– Итак, завтра утром собираемся здесь в семь утра, все согласны?

Ответ был дан положительный.

– Рик, сможешь завтра утром встать так рано?

– Вы, наверное, шутите… Это мечта всей моей жизни, как я могу это пропустить?

– Вот и отлично, тогда все по домам.

– Я останусь здесь немного, помогу Варавве, – заявил Рик.

– Ну, разве что компанией и интересными беседами, – снова улыбнулся Варавва.

– Ну, это решать вам, – заявил Петр.

– Слушай, оставайся сегодня у меня на ночь, легче будет подготовиться к завтрашнему дню, – предложил Варавва Рику.

– Отлично, – обрадовался Рик. – Мне лишь позвонить домой. – С этими словам Рик направился к телефону.

Глава 30. Ночь перед наказанием

Ночь перед смертным наказанием длиться долго. Именно такую мысль вывел для себя Джош, находясь в камере. Боялся ли он смерти – сказать было трудно, ответ был неоднозначным. Смерть для него так же, как и для большинства людей, оставалась непонятным феноменом. Есть ли что-нибудь после смерти? Джош считал, что нет. Вернее, он надеялся, что после смерти нет ничего, это давало определенность. Продолжать жить после смерти было чересчур неопределенным, а ничто после смерти означало поставить точку на всем. Конечно, тут возникал вопрос и довод о том, что ничто не теряется в материальном мире, и вследствие метаморфозы после смерти можно было продолжать существование в другой форме, скажем травы на могиле… Но это уже не сильно волновало Джоша, ведь в таком случае он уже не был Джошем. Так что в ту ночь он, можно сказать, уже не боялся смерти, но в то же самое время надеялся, что его приятели смогут выполнить план, но не ради спасения Джоша, а скорее, ради человечества, ради того, чтобы люди снова смогли бы читать, не боясь быть пойманными. В ту же ночь в камеру Джоша заслали священника, предлагая тому покаяться в грехах.

– Не желаете покаяться? – спросил вошедший к нему священник.

Помолчав несколько секунд, Джош ответил.

– Святой отец, грехов у меня предостаточно, не меньше, чем у любого человека, а может быть, и больше, но каяться в том, в чем меня обвиняют, я не собираюсь.

– Я вас понимаю, но все-таки.

– Нет, не понимаете, если бы понимали, то не задали бы этого вопроса.

– Я вас не понимаю.

– Святой отец, я не верю в бога, но, принимая во внимание, что вы человек духовный, я не понимаю, как вы можете во все это верить, соглашаться с этим законом и работать на них?

– Я вас не понимаю…

– Не понимаете? Как вы можете не понимать, что все это противоестественно, что, прислуживая им, вы оскорбляете свою веру и своего бога.

– Да простит вас Бог.

– Мне это неинтересно. Не может же Бог, если он и вправду существует, быть лишь инструментом в руках правительства, подобно вам.

– Побойтесь Бога.

– Нечего мне бояться, я хоть честно жил в отличие от вас и умру я со спокойной совестью. А теперь уходите.

– Я уйду, но не потому, что вы этого хотите, а потому, что разговорами с вами я все равно ничего не добьюсь. Но, несмотря на это, я буду молиться за вас.

– Не перетруждайте себя.

Генерал Ной был доволен той ночью. Удалось поймать главного преступника державы, как тут не радоваться и не открыть бутылку отменного шампанского! Он не мог заснуть в ту ночь. Эмоциональные переживания переполняли Ноя. «Надо бы поменять сюжет спектакля. Это ведь великое достижение, и произошло оно при моем правлении», – думал Ной. Приговор будет приведен в исполнение на следующий день, высшая мера за преступление, такое случалось впервые в сфере преступления, совершенным писателем. Не то чтобы Ною очень хотелось убивать кого-либо, но это было неизбежным, нужно было устроить показательную казнь, чтобы все боялись и почитали его. Ной ликовал.

Совсем по другой причине не мог уснуть Петр. Завтра предстоял тяжелый и ответственный день. Завтрашний день мог изменить ход истории, Петру предстояло не только изменить будущее, но и, внося коррективы в прошлое, он менял тем самым настоящее. «Мир, который существует сегодня, можно изменить вчера», – подумал Петр. Несмотря на все эти мысли, Петр все-таки волновался, убить человека – это не то что убить таракана. Убийство человека до этого Петру казалось невозможным, но на следующий день ему предстояло стать убийцей, после этого он бы уже не был тем же самым человеком.

Ребекка, увидев своего мужа в таком состоянии, стала расспрашивать его, почему тот находился в таком состоянии. Петр решил не говорить о своем плане, он считал, что если все пойдет по плану, то ничего рассказывать не придется… Он и не думал о том, чтобы его имя вошло в учебники истории. Ну, а если бы план провалился, то всегда можно было рассказать о нем своей жене.

– Это все из-за ареста Джоша? – спросила Ребекка.

– Да, – коротко ответил Петр.

– Это кощунство, жаль, что ты ничего поделать не можешь…

Если бы Ребекка знала, что ее мужу предстояло изменить ход истории.

Глава 31.  Путешествие во времени

Как и было запланировано, все собрались в семь часов утра у Вараввы.

– Ты готов? – спросил Варавва у Петра.

– На все сто!

– А ты, Рик?

– Я тоже.

– Ладно, идите сюда, – и Варавва пригласил участников экспедиции к машине.

– А что, и скафандров надевать не надо? – пошутил Петр.

– Нет, совсем нет. Вам придется зайти в отсек машины, после чего придется подождать от пяти до десяти минут, ведь ваш вес по сравнению с яблоком больше.

Услышав эти слова Рик, с Петром направились в отсек машины.

– На какое число мне установить машину?

– 2038 год, 11 сентября, 9 часов утра.

– Отлично… секунду… все готово, можете заходить. Машина сканирует ваши тела, и через несколько минут вы окажетесь в прошлом.

– Фантастика! – с улыбкой воскликнул Рик.

Рик и Петр прошли внутрь отсека машина, после чего дверца закрылась. Рик и Петр простояли в отсеке минут пять, после чего исчезли.

– Сколько у них времени? – спросил Давид.

– Ровно полчаса.

– Отлично, будем надеяться, что все пройдет как надо.

– Да и будем надеяться, что они были отправлены вовремя.

– Какова вероятность ошибки?

– Небольшая, но она, безусловно, есть.

– Интересно, если они что-нибудь поменяли в прошлом, то оно уже должно было сказаться на настоящем?

– А может быть, оно уже сказалось? Откуда нам знать?

– И это правда. Может, включить телевизор?

– Не стоит, я думаю лучше их подождать.

– Ладно.

11 сентября 2038 года Рики и Петр оказались на улице возле дома Квинси Паллака. Тот собирался на работу. Через несколько минут он должен был выйти на улицу.

– Получилось! – выкрикнул Рик.

– Стой, не кричи, нас могут услышать.

Рик замолкнул. Оба спрятались за кустом и стали дожидаться выхода Паллака.

– Нет, ты представь, мы вершим историю, – заявил Рик.

– Это простая необходимость, в любом другом случае я бы не хотел вершить, как ты выразился, историю.

– Но, это ведь так интересно.

– В жизни есть много чего другого интересного, например чтение книг, которые, я полагаю, ты не читал.

Рику на мгновение стало стыдно.

– Но ничего, мы делаем это и ради тебя. Такие, как ты, смогут получать наслаждение от чтения книг.

Через пару минут на улице появился Паллак. Все было готово, несколько секунд, и все бы поменялось. Петр взял прицел, оставалось лишь выстрелить, но на мгновение он остановился. За долю секунду у него в голове мелькнуло миллион мыслей. Убийство, именно убийство необходимо было совершить, чтобы спасти мир от утопического будущего. Как же может жить человек с этим, убить человека, а затем жить. И ведь не стереть, не забыть… как же можно жить с этим? Ведь правильно говорят, что во время убийства умирают два человека – убитый и убийца. Как же он может совершить такое? А может быть, это та жертва, которую он должен принести во благо человечества? Что же делать? «Стрелять или не стрелять, вот в чем вопрос…». Такая абсурдная мысль мелькнула у Петра, но он сразу же вспомнил о казни Джоша, лишь только за это следовало выполнить миссию. Петр нажал на курок.

Эпилог

9 Апреля 2082 года восьмилетняя Алиса возвращалась домой из школы. Дом ее находился совсем близко от школы, нужно было лишь пересечь главный парк города. Она решила остановиться перед памятником, воздвигнутым в честь книги и художественной литературы. Памятник украшала дощечка с надписью:

«Данный памятник посвящается величайшему достижению человечества – книге. Книге, которая заставляет нас радоваться, наслаждаться, грустить, помнить, надеяться – чувствовать, принося свет в наши жизни. Помните о литературе и тех людях, которые оставили нам это великолепное наследие».

На улице стоял прекрасный день.

ноябрь 2009 — апрель 2010 г.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / შეცვლა )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / შეცვლა )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / შეცვლა )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / შეცვლა )

Connecting to %s